- Дорогонько, чать, дали? - молвил купчина и, не дождавшись ответа, продолжал: - Нонича, сударыня, эти ямщики, пес их возьми, и с живого и с мертвого дерут, что захотят. Страху не стало на них. Знают, собаки, что пешком не пойдешь, ну и ломят, сколько им в дурацкую башку забредет... На ярманку, что ли, собрались, Марья Ивановна?
- Придется денька два либо три и на ярманке пробыть,-отвечала Марья Ивановна.
- А после того опять в Талызино?
- Нет, в Муроме надобно мне побывать. Поблизости от него деревушка есть у меня, Родяково прозывается. Давненько я там не бывала - поглядеть хочется... А из Родякова к своим проберусь в Рязанскую губернию.
- А в Талызино-то когда же?
- И сама не знаю, Василий Петрович. Разве после Рождества, а то, пожалуй, и всю зиму не приеду. В Рязани-то у меня довольно дел накопилось, надо их покончить.
- Эх-ма! А я было думал опять к вашей милости побывать... Насчет леску-то,- сказал Василий Петрович.
- Да ведь у нас с вами об этом лесе не один раз было толковано, Василий Петрович,- отвечала Марья Ивановна.- За бесценок не отдам, а настоящей цены вы не даете. Стало быть, нечего больше и говорить.
- Растащут же ведь его у вас, матушка. Сами знаете: что ни год, то порубка,- сказал Василий Петрович.
- Ежели три-четыре дубочка, да десяток-другой осиннику срубят, беда еще не велика,- заметила Марья Ивановна.- Опять же лес у меня не без призору.