- Ахти, господи батюшка, истинный Христос!.. Да что ж это такое будет? тосковали бурлаки, понурив с отчаянья головы. Крепко задумавшись, Сидор Аверьянов сидел одаль на косяке (Толстый канат, на котором кабестанный, иначе шкивной пароход тянет подачу. ). Вдруг быстро вскочил и шепнул, подойдя к приказчику:
- Подь-ка со мной к сторонке, Василий Фадеич. Приказчик отошел с ним к самой корме.
- Так как мне теперича доводится без трех гривен шесть целковых...- начал Сидор.
- Ну? - спросил приказчик, когда тот немного замялся.
- Возьми ты их себе, Василий Фадеич, эти самые деньги... Поступаюсь ими, пачпорт только выдай - я бы котомку на плечи да айда домой. Ну вас тут и с караваном-то!..
- Мудрено, брат, придумал,- засмеялся приказчик.- Ну, выдам я тебе пачпорт, отпущу, как же деньги-то твои добуду?.. Хозяин-то ведь, чать, расписку тоже спросит с меня. У него, брат, не как у других - без расписок ни единому человеку медной полушки не велит давать, а за всякий прочет, ежели случится, с меня вычитает... Нет, Сидорка, про то не моги и думать.
- Эх, горе-то какое!- вздохнул Сидорка.- Ну ин вот что: сапоги-то, что я в Казани купил, три целкача дал, вовсе не хожены. Возьми ты их за пачпорт, а деньги, ну их к бесу - пропадай они совсем, подавись ими кровопийца окаянный, чтоб ему ни дна, ни покрышки.
Василий Фадеич раздумывал, пристально разглядывая Сидоровы сапоги.
- Полно-ка пустое-то городить,- молвил он, маленько помолчав.- Ну что у тебя за сапоги? Стоит ли из-за них грех на душу брать?.. Нет уж, брательник, неча делать, готовь спину под линьки да посиди потом недельки с две в кутузке. Что станешь делать?.. такой уж грех приключился... А он тебя беспременно заводчиком выставит... Пожалуй, еще вспороть-то тебя вспорют да на придачу по этапу на родину пошлют. Со всякими тогда, братец, острогами дорогой-то сознакомишься.
- Мерлушчату шапку на придачу. Знатная шапка, настоящая мурашкинская... И совсем как есть новенькая... Двух-то целковых стоит. Христа ради, Василий Фадеич, будь аки бог, вызволь меня из беды неминучей...