- Власть господня!
И затем тихою поступью пошла к Дарье Сергевне, остановившейся на какой-то кулебяке с рыбой и гречневой кашей. Закусив нижнюю губку, чуть удерживая слезы, Лизавета Зиновьевна за матерью пошла.
- Да,- продолжал Смолокуров,- этот тюлень теперича самое последнее дело. Не рад, что и польстился на такую дрянь - всего только третий год стал им займоваться... Смолоду у меня не лежало сердце к этому промыслу. Знаешь ведь, что от этого от самого тюленя брательнику моему, царство ему небесное, кончина приключилась: в море потоп...
В соседней горнице стук послышался. Чайную чашку выронила из рук Дарья Сергевна, и та разбилась вдребезги.
- Колотите больше,- усмехнулся Марко Данилыч.- Это, говорят, на счастье. Ни слова не ответила Дарья Сергевна.
- Уж как мне противен был этот тюлень,- продолжал свое Смолокуров.Говорить даже про него не люблю, а вот поди ж ты тут - пустился на него... Орошин, дуй его горой, соблазнил... Смутил, пес... И вот теперь по его милости совсем я завязался. Не поверишь, Зиновий Алексеич, как не рад я тюленьему промыслу, пропадай оно совсем!.. Убытки одни... Рыба - дело иное: к Успеньеву дню расторгуемся, надо думать, а с тюленем до самой последней поры придется руки сложивши сидеть. И то половины с рук не сойдет.
- Отчего ж это так? - спросил Зиновий Алексеич.
- Новый тариф!..- с досадой ответил Марко Данилыч. - Какое ж в новом тарифе может быть касательство до тюленьего жира? Не из чужих краев его везут; свое добро, российское.
- Свое-то свое, да ведь не с кашей его есть,- молвил Марко Данилыч.- На ситцевы фабрики жир-от идет, в краску, а с этим тарифом,- чтоб тем, кто писал его, ни дна, ни покрышки,- того и гляди, что наполовину фабрик закроется. К тому ж ноне и хлопку что-то мало в Петербург привезли, а это тюленьему жиру тоже большая вреда... Потому, куда ж его денешь, как не на ситцевы фабрики? На мыло думаешь?.. Так немца какого-то, пес его знает, бес угораздил какую-то кислоту олеинову выдумать... От стеариновых свечей остается; на выброс бы ее следовало, а немцы, бесовы дети, мыло стали из нее варить. А допрежь тюлений жир на мыло много требовался. От эвтих от самых причин в нонешнем году его и подкузьмило. Того и гляди, весь на руках останется... Понял? В коммерции-то ведь каждая вещь одна за другую цепляется, одна другой держится. Все едино, что часы,- попорть одно колесико, все станут.
- Да, поди-ка вот тут! - думчиво молвил Доронин.