- Отсель не видать! - добродушно усмехнулся служивый.
- Что же? Сродники там у тебя?
- А господь их знает. Шел на службу, были и сродники, а теперь кто их знает. Целый год гнали нас до полков, двадцать пять лет верой и правдой богу и великому государю служил, без малого три года отставка не выходила, теперь вот четвертый месяц по матушке России шагаю, а как дойду до родимой сторонушки, будет ровно тридцать годов, как я ушел из нее. Где, чать, найти сродников? Старые, поди, подобрались, примерли, которые новы народились - те не знают меня.
- Зачем же такую даль идешь?- спросил волостной голова.
- Эх, ваше степенство,- молвил с глубоким вздохом старый солдат.- Мила ведь сторона, где пупок резан, на кого ни доведись; с родной-то стороны и ворона павы красней... Стар уж я человек, а все-таки встосковались косточки по родимой землице, хочется им лечь на своем погосте возле родителей, хочется схорониться во гробу, что из нашей сосны долблен.
- Вестимо,- сказал голова.- Не то что человек, и конь рвется на свою сторону, и пес тоскует на чужбине.
- Ну, а в Польше-то каково житье?- спросил плешивый старик, что рядом с солдатом уселся.- Сынок у меня там в полках службу справляет. Тоже, чать, тоскует, сердечный, по родимой сторонушке.
- Что Польша!- махнув в сторону рукою, молвил с усмешкой служивый.- Самая безначальная сторона!.. У них, в Польше, жена мужа больше - вот каковы там порядки.
- Значит, бабы мужьями владают! - с удивленьем вскликнул плешивый.Дело!.. Да что ж мужья-то за дураки? Для че бабье не приберут к рукам?
- С бабьем в Польше сладу нет, никоим способом их там к рукам не приберешь,- отвечал кавалер.- Потому нельзя. Вот ведь у вас ли в Расеи, у нас ли в Сибири баба мужика хоша и хитрее, да разумом не дошла до него, а у них, у эвтих поляков, бабы и хитрей и не в пример умнее мужа. Чего ни захотела, все на своем поставит.