- Не про это тебе говорю, это золото настоящее и брато не на Ветлуге,сказал Колышкин.- Говорю тебе про серный колчедан, про тот, что у вас "мышиным золотом" зовется. Местами он гнездами в земле лежит и с виду как есть золотой песок. Только золота из него не добудешь, а коли хочешь купоросное масло делать,- иная статья - можно выгоду получить... Эта гарь от колчедана, а по-вашему, от мышиного золота; а песок в склянке не здешний. То с приисков краденое настоящее промытое золото... Берегись, крестный, под твои кошели подкопы ведут...
Задумался Патап Максимыч. Не клеится у него в голове, чтоб отец Михаил стал обманом да плутнями жить, а он ведь тоже уверял... "Ну пущай Дюков, пущай Стуколов - кто их знает, может и впрямь нечистыми делами занимаются,раздумывал Патап Максимыч, а отец-то Михаил?.. Нет, не можно тому быть... Старец благочестивый, игумен домовитый... Как ему на мошенстве стоять?.."
- А богат человек, что песок тебе продавал? - спросил Колышкин.
- Мужик справный,- ответил Патап Максимыч.
- Как, однако?
- Денежный человек,- изба хорошая, кони, коровы, все в порядке... Баклушами кормится - баклушник.
- Не тысячник? - спросил Колышкин.
- Какое тысячник! - молвил Патап Максимыч.- Баклушами в тысячники не влезешь... Сот семь либо восемь - залежных, может быть, есть, больше навряд...
- Двести пятьдесят целковых ему деньги?
- Еще бы не деньги! Да Силантью целый год таких денег не выручить. За сорок-то целковых он мне кланялся, кланялся.