- Ты это что наделала? - грозно спросила Манефа оторопевшую уставщицу.
- Прости, Христа ради, матушка,- робко молвила Аркадия, кланяясь в землю перед Манефой.
- Какое ты чтение на трапезе-то дала?.. А?..
- Прости, Христа ради,- с новым земным поклоном молвила уставщица.
- При чужих-то людях!.. Соблазны в обители творить?.. А?.. Глаза Манефы так и горели. Всем телом дрожала Аркадия.
- Прости, Христа ради, матушка,- едва слышно оправдывалась она, творя один земной поклон за другим перед пылавшей гневом игуменьей.- Думала я Пролог вынести аль Ефрема Сирина, да на грех ключ от книжного сундука неведомо куда засунула... Память теряю, матушка, беспамятна становлюсь... Прости, Христа ради - не вмени оплошки моей во грех.
- Не знаешь разве, что слова об Евстафии не то что при чужих, при своих читать не подобает?.. Сколько раз говорила я тебе, каких статей на трапезе не читать?- началила Манефа Аркадию.
- Говорила, матушка!.. Много раз говорила... Грех такой выпал! оправдывалась уставщица.
- Где память-то у тебя была? Где ум-то был? А?..- продолжала Манефа.
- Прости, господа ради, матушка,- кланяясь до земли, говорила Аркадия.- Ни впредь, ни после не буду!..