- К матушке Манефе хочу сходить,- отвечала Марья Гавриловна.
- А платье-то зачем такое надели? Сегодня не праздник,- молвила Таня.
Немножко смешалась Марья Гавриловна, но тотчаспоправилась.
- Какая ж ты, Таня, недогадливая! - сказала она.- Как это ты до сих пор не можешь понять, что когда у матушки бывают посторонние люди, особенно из Москвы, так, идучи к ней, надо одеваться нарядней. Все знают про мои достатки - выдь-ка я к людям растрепой, тотчас осудят, назовут скрягой.
- Да, это так,- тихо проговорила Таня, удивляясь, как это самой ей не пришло того в голову.
- А ты сбегай-ка к матушке, узнай, не встала ли она,- сказала Марья Гавриловна. Вышла Таня, но через минуту воротилась.
- Приказчик от Патап Максимыча к вам идет,- сказала она,- на крылечко уж взошел. Опустились руки у Марьи Гавриловны.
- Ступай к себе,- сказала она Тане.- Сейчас выйду... Да покаместь к матушке-то не ходи, после часов к ней пойду.
Таня вышла. Марья Гавриловна старалась принять на себя строгий, сдержанный вид. Проходя мимо зеркала, заглянула в него и поправила на груди ленточку.
Вошла в горницу, где Алексей дожидался - обомлела... Евграф, с ног до головы Евграф.