- Не поминай, Настенька, не поминай, господь простит...- заливаясь слезами и наклоняясь к дочери, проговорил Патап Максимыч.
- Горько тебе... Обиду какую я сделала!..- жалобно продолжала Настя.
- Полно, забудь...- молвил Патап Максимыч.- Выздоравливай только... К чему поминать?..
- Поцелуй же меня, тятя, поцелуй, как, бывало, маленькую целовал.
- Ох ты, милая моя, ненаглядное мое сокровище,- едва мог проговорить Патап Максимыч и, припав губами к Насте, навзрыд зарыдал.
- Перестань, тятя, не плачь, голубчик,- с светлой улыбкой говорила Настя.Исполни мою просьбу... последнюю...
- Говори, родная; что ни вымолвишь, все будет по-твоему...- отвечал Патап Максимыч.- Прости его... Сверкнул глазами Патап Максимыч. Ни слова в ответ.
- Не можешь? По крайности зла не делай... господь с ним!.. Молчит Патап Максимыч.
- Тятя,- грустно заговорила Настя,- завтра, как будешь стоять у моего гробика да взглянешь на меня - не жаль тебе будет, что не утешил ты меня в последний час?.. А? И она тихо заплакала.
- Добрая ты моя!.. Голубица ты моя!..- сказал до глубины души тронутый Патап Максимыч.- Не сделаю зла... Зачем?.. Господь с ним!..