- Слушаю, Патап Максимыч,- отвечал Алексей.- Умрет со мной.
- Смотри же, помни,- сказал Патап Максимыч.- Не хочу, чтобы страмными речами память ее порочили... Не потерплю ни единого гнилого слова об ней... Пойдет молва - кровавыми слезами наплачешься... Помни мое слово!..
- Буду помнить, Патап Максимыч,- отвечал Алексей, понурив голову.
- Еще тебе сказ,- продолжал Патап Максимыч.- Сам понимать можешь, что тебе у меня не житье... Любил я тебя, души в тебе не чаял, в зятья прочил, а теперь отвратилась от тебя душа моя... Сейчас дать тебе расчет нельзя - толки пойдут... Некое время побудь при делах, а тем временем места ищи... Что у меня забрано - прими на помин ее души... Когда отпускать стану тебя - не оставлю... До той поры моей хозяйке глаз не смей показывать!.. Не стерпит твоего виду душа ее... Скажу, что послал тебя за каким ни на есть делом, а ты ступай, куда знаешь. - Можно войти?- спросил, отворяя дверь, Колышкин.
- Войди, Сергей Андреич... Отчего не войти? - молвил Патап Максимыч.
- Может, у тебя дела какие? - сказал Колышкин.
- Какие теперь дела! - со вздохом молвил Патап Максимыч.- На ум ничего нейдет... Это мой приказчик - посылал его кой-куда, сегодня воротился. Да и слушать не могу его теперь - после.
- А по-моему, теперь-то тебе про дела и поговорить,- заметил Сергей Андреич.- Это бы маленько развеяло печаль твою и на сердце полегчало бы.
- Эх, друг ты мой, Сергей Андреич!.. Моего горя ничем не размыкаешь,сказал Патап Максимыч.
- Разве говорю я, что разговорами размыкаешь его? Твое горе только годы размыкать могут,- молвил Колышкин.- А надо тебе мыслями перескочить на что на другое... Коли про дела говорить не можешь, расспроси парня, каково съездил, кого видел, что говорил...