- Ну, ты, спасена душа, подь-ка ко мне в боковушу... И медленно вышел из светлицы. Еще того медленней поднялась с места Манефа, не промолвив ни слова, неспешною поступью пошла она вслед за братом.
- Садись и ты... Чего стоять-то?.. Не вырастешь,- сказал вошедшей в боковушу игуменье сидевший за столом и раскладывавший по пачкам деньги Патап Максимыч. Села напротив брата Манефа. Оба ни слова.
- Сколько здесь с тобой стариц? - спросил он.
- Уставщица мать Аркадия, да мать...- начала было Манефа.
- Счетом сказывай,- прервал Патап Максимыч.
- Три,- сказала Манефа.
- Белиц?
- Двенадцать, Фленушка тринадцатая.
- Чертова дюжина! - усмехнулся Патап Максимыч, отсчитывая деньги.- Сколько теперь у тебя в обители всего-навсего стариц и сколько белиц?
- Тридцать четыре старицы, без одной пятьдесят белиц,- отвечала Манефа.