- Сколько во всем Комарове вас живет? Огулом сказывай,- спрашивал Патап Максимыч, отсчитывая новую пачку.
- Лицевых (То есть записанных в полицейские списки. ) семьсот двадцать пять да двести не писанных,- отвечала Манефа.
- Беглых, попросту сказать. Что мало? - усмехнулся Патап Максимыч. Всякая с пачпортом, только что в списках не значится. У родных гостят,молвила матушка Манефа.
- Знаем, как они у вас у родных-то гостят!..- опять усмехнулся Патап Максимыч и, отложив другую пачку, спросил сестру: - Много ль обителей по другим скитам?
- В Улангере двенадцать, в Оленеве...- начала было Манефа.
- Чохом говори,- прервал ее брат.
- Дай срок смекнуть,- молвила Манефа и, посчитав, сказала: - Пятьдесят обителей.
Патап Максимыч опять стал деньги считать. Оба молчали.
Затем, подвигая к сестре пачку за пачкой, стал говорить:
- Старицам, что здесь с тобой, по синей, белицам по зеленой, эту красну особо Фленушке дай, да без огласки, смотри.. В твою обитель по зеленой на старицу, по полутора целковых на белицу. А эта красная на твоих обительских трудников... Вот тебе еще пятьсот целковых в раздачу на Комаровские обители. С лишком по полтине серебра на душу придется, раздавай как знаешь, в кою обитель больше, в кою меньше, тебе лучше знать... Это на комаровских сирот, а это на другие скиты, по десяти целковых на обитель,- продолжал Патап Максимыч.- Куда больше, куда меньше, твое дело... Да смотри, Настасью бы поминать не ленились... Припасов кой-каких завтра тебе с работником пришлю... А вот сто рублей на Прасковьины гостины. Ей не говори, что дал... А это тебе,- прибавил Патап Максимыч, придвигая пять сотенных к Манефе. - Благодарю покорно,молвила игуменья, встав и низко поклонившись брату.- Дай-ка мне бумажку да перышко, запишу, сколько куда назначил. Не то забуду. После болезни памятью что-то стала я хуже.