- Самый интересный этот напиток "чиколат,- бросил он небрежно слово Чапурину.- Как есть деликатес! Попробуйте, почтеннейший!.. Отменнейший скус, я вам доложу... Самый наилучший - а ла ваниль... У вас его, кажись, не варят?.. Попробуйте...
- Чем бог послал, тем и питаемся,- сдержанно, но злобно промолвил Чапурин.
- Да вы попробуйте. Грешного в эвтом "чиколате" нет ничего. Могу поручиться,- надменно говорил Алексей.- Марья Гавриловна, подлей-ка еще. Да сама-то что не пьешь?.. Не опоганишься... Чать, здесь не скиты. Скусный напиток, как есть а ла мод. В перву статью.
- Не хочется, Алексей Трифоныч,- краснея, ответила Марья Гавриловна.
- А ты, глупая бабенка, губ-то не вороти, протведай!..- резко сказал Алексей и затем громко крикнул: - Чилаек!
Вошел слуга. Одет был он точь-в-точь, как люди Колышкина.
- Шенпанского! - сказал Алексей и развалился на диване.- Надо вам, почтеннейший господин Чапурин, проздравить нас, молодых... Стаканы подай, а Марье Гавриловне махонький бокальчик! - во все горло кричал он вслед уходившему человеку.
В каждом слове, в каждом движенье Алексея и виделось и слышалось непомерное чванство своим скороспелым богатством.
Заносчивость и тщательно скрываемый прежде задорный и свирепый нрав поромовского токаря теперь весь вышел наружу. Глазам и ушам не верил Чапурин, оскорбленная гордость клокотала в его сердце... Так бы вот и раскроил его!.. Но нельзя - вексель!.. И сдержал себя Патап Максимыч, слова противного не молвил он Алексею.
На прощанье обратился не к ему, а к Марье Гавриловне.