- Как? - в один голос вскричали все, и Аксинья Захаровна, и кум Иван Григорьич. Груня, пораженная изумлением, выпрямилась и пытливо смотрела в очи Патапу Максимычу.
- Замуж на этой неделе вышла,- опять усмехнулся Патап Максимыч.Свадьба-то только, кажись, не больно вышла веселая, на третий день после венчанья виделся я с Марьей Гавриловной - глаза-то уж наплаканы...
- Ай, срам-от, срам-от какой!.. Из святой обители, да вдруг замуж!.. За кого ж это понесло ее, сердечную?..- жалобно говорила Аксинья Захаровна.
- За нашего... Все его знаете, только вряд ли догадаетесь,- продолжал усмехаться Патап Максимыч.
- Да за кого, за кого? - приставали к нему.
- За Алешку Лохматого... ой, бишь, за купца первой гильдии Алексея Трифоныча Лохматова...- сказал Патап Максимыч.
Ушам никто не верил. Не скоро слов найти могли на ответ Патапу Максимычу.
- Как же это? - совсем растерявшись, спрашивала Аксинья Захаровна.- Как же это сталось у них?
- Как водится,- отвечал Патап Максимыч.- Как гостили мы у Манефы, так слышали, что она чуть не тайком из Комарова с ним уехала; думал я тогда, что Алешка, как надо быть приказчику, за хозяйкой приезжал... А вышло на иную стать - просто выкрал он Марью Гавриловну у нашей чернохвостницы, самокрутку, значит, сработал... То-то возрадуется наша богомолица!.. Таких молитв начитает им, что ни в каком "часовнике", ни в каком "псалтыре" не найдешь... Вот взбеленится-то!.. Ха-ха-ха!
И по горницам Патапа Максимыча раздался веселый, звонкий хохот хозяина.