Войдя в подклет, увидал Патапа Максимыча, разбирал он по сортам горянщину.
- Здравствуй, Пантелеюшка! Скоренько же, родной, воротился... А вот и я до домов приехал, да в добрый час и за работу.
Мялся Пантелей на месте, не знает, что говорить, не знает и делать что.
- Да что с тобой, Пантелеюшка? - спрашивал его Патап Максимыч,- на тебе лица совсем нет... Али неможется?..
- Я-то здоров, батюшка Патап Максимыч,- на каждом слове запинаясь и всем телом вздрагивая, начал Пантелей.- Только у нас-то не больно здорово, батюшка.
- Что такое? - бросив посуду и обращаясь к Пантелею, вскликнул Патап Максимыч. Пламенем загорелись под нахмуренными бровями глаза его.
- Ох, уж не знаю, как и доложить твоей милости...- слово за словом тянул оробевший старик Пантелей.
- Не мямлить! - повелительно, зычным голосом крикнул Патап Максимыч, схватив за рукав Пантелея...
- Я тут, кормилец, ни в чем не причинен... Только что узнал сейчас,- чуть слышно проговорил Пантелей.
- Не мямлить же! - пуще прежнего крикнул Патап Максимыч и так дернул за рукав Пантелея, что тот едва на ногах устоял.