- Как? - дрогнув всем телом и побледнев, спросил Василий Борисыч.
- Не твое дело, как,- ответила Фленушка.- Слушай!.. Будет мать Августа в Шарпан звать на Казанскую, не езди... Обещайся, а после хворым прикинься...
Матушка Манефа в Шарпан поедет, и только она со двора, мы тебя в церковь.
- Как в церковь?.. В какую? - едва мог промолвить Василий Борисыч.
- В Свибловскую,- ответила Фленушка.- Свиблово село знаешь?
- В великороссийскую-то? - прошептал рогожский уставщик.
- А в какую ж ты думал? - усмехнулась Фленушка.- В Городецкую небось часовню... аль к австрийскому попу к Коряге?.. Нет, друг любезный, венчаться, так уж венчаться покрепче, чтоб у Параши венец с головы потом не слетел.
- Да помилуйте, Флена Васильевна,- молящим голосом заговорил Василий Борисыч.- Как же это возможно?.. Вдруг в никонианскую!..
- Да ты хоть то себе в толк возьми, безумный, что дело-то ведь спешное... Сыщешь ли, нет ли попа в Городце, старуха надвое сказала... Разъезжает он, отец-от Афанасий... Да и сыщешь, так без согласья Патапа Максимыча Парашу венчать он не станет. Чапурин-от ведь попечителем у них в часовне... Ты это пойми... Да не в том главная причина: ты вот какой слабый на женский-от пол, чуть завидел пригожую девку, тотчас и к ней... Этак, пожалуй, и жену бросишь... В нашем староверском венчанье для бессовестного человека крепости нет, нашего венчанья на суд не поставишь... А как церковный-от поп вкруг налоя тебя обведет, так уж вертись не вертись, а живи с женой до гробовой доски... Правду аль нет говорю, сам рассуди!..
- Да как же это в никонианскую-то? - жалобно и трепетно заговорил Василий Борисыч.- Мне!.. Сраму-то что будет на Москве!.. Помилуйте, Флена Васильевна!.. Ведь я Рогожским живу - хлеба лишиться могу.