- Да,- подтвердила Манефа. Молчала Фленушка.
- Утешь ты меня, успокой, моя милая, дорогая ты моя Фленушка! - молящим голосом говорила Манефа.- Спокойно б я тогда померла, все бы добро к тебе перешло, без страха б за тебя, без печали закрыла очи на смертном одре, без земных бы забот предстала пред создателя...
Искрились слезы в глазах старицы. Задумалась Фленушка, села на лавку, склонила голову.
- Пожалей ты меня, успокой ради господа! - продолжала Манефа.- Дай отраду концу последних дней моих... Фленушка, Фленушка!.. Знала б ты да ведала, каково дорога ты мне!
- Разве не вижу я любови твоей ко мне, матушка? Аль забыла я твои благодеяния? - со слезами ответила ей Фленушка.- Матушка, матушка!.. Как перед истинным богом скажу я тебе: одна ты у меня на свете, одну тебя люблю всей душой моей, всем моим помышлением... Без тебя, матушка, мне и жизнь не в жизнь - станешь умирать и меня с собой бери.
- Не раздирай сердца моего!..- молила Манефа.- Пожалей меня, бедную, успокой, согласись.... Я бы тотчас благословила тебя на игуменство... При жизни бы своей, сейчас бы полной хозяйкой тебя поставила.
Судорожно рыдала Фленушка, и тихо текли слезы по впалым ланитам Манефы... "Сказать ли ей тайну? - думала она, глядя на Фленушку.- Нет, нет!.. Зачем теперь про свой позор говорить?.. Перед смертью откроюсь.. А про него не скажу, чтоб не знала она, что отец, у нее, может, каторжник был... Нет, не скажу!.."
- Матушка! - подняв голову, твердым голосом сказала Фленушка.
- Что?
- Дай мне сроку два месяца... Два месяца только... Дай хорошенько одуматься... Дело не простое... Великое дело!.. Дай сроку, матушка...- и зарыдала, припав головой к Манефиной груди.