- Ну, хорошо, хорошо...- успокоивала ее Манефа.- Дело терпит, не к спеху... Да полно же, Фленушка!.. К чему убиваться?.. Полно... Поди, приляг у меня в боковушке.
- Через два месяца скажу я тебе, в силах ли буду исполнить желанье твое,вставая с места, сказала Фленушка.
- Не мое то желанье - твое... А снесу ль я иночество, сама не знаю... Теперь к себе пойду... запрусь, подумаю. Не пущай никого ко мне, матушка... Скажи, что с дороги устала аль что сделалась я нездорова.
Истово, обрядно перекрестила ее Манефа, говоря твердым голосом:
- Во имя отца и сына и святого духа!.. Подь, радость моя, успокойся.
Ровно былинка под ветром шатаясь, пошла вон из кельи Фленушка. Слезным взором посмотрела на нее Манефа и, заперши изнутри келью, стала на молитву.
Долго молилась она. Потом, взяв бумагу, стала писать.
Кончив писанье, несколько раз прочитала бумагу и, медленно сложив ее, сняла с божницы келейную икону Корсунской богородицы. Сзади той иконы был едва заметный "тайничок". Такие тайнички на затыле икон нередки у старообрядцев; в них хранят они запасные дары на смертный случай. Тайничок Корсунской иконы был пуст... И положила туда Манефа бумагу, что написала, и, задвинув тайник крышечкой, поставила икону на место.
После того еще больше часу стояла она перед Корсунской богородицей на молитве.