Ликтор, подойдя к Пилату, подал ему две сложенные восковые дощечки — письмо Клавдии.[907]
Праведнику тому не делай никакого зла, потому что я сегодня во сне много за Него пострадала (Мт. 27, 19), —
прочел Пилат.
Зришь ли, как всей своей тяжестью зыблется ось мировая?[908]
Сломится ось еще не совсем, — снова починится; но по тому же месту сломится опять, уже совсем, и рухнет всей своей тяжестью. Сидя в мутнеющей от крови воде, вспомнит Пилат, как сидел тогда на Гаввафе, спасая Невинного.
Поднял руку судия, не смея взглянуть в лицо Подсудимого, и сказал:
вот Царь ваш!
Но они закричали: возьми, возьми, распни Его!
Пилат говорит им: царя ли вашего распну? Первосвященники же отвечали: нет у нас иного царя, кроме кесаря! (Ио. 19, 14–15.)
Лучше играть в руку Ганану нельзя было, чем играл Пилат, сам на свою голову бунтуя народ.