Вопрос только в деньгах.
Все учитывается особо: присутствие кюре и т. д.
Священник из церкви Сент-Эсташ берет гораздо дороже, чем священник из церкви Сен-Пьер-о-Бё, так как он более важный барин. Он хоронит только избранных: пятьдесят франков за то, чтобы выкопать могилу; столько-то за певчих, которые дерут глотку во время погружения гроба в могилу; столько-то за украшение главного алтаря: столько-то за маленький хор и столько-то за большой; столько-то за духовника или за его заместителя; столько-то за белые перчатки.
За покойником придут только после того, как все будет оплачено; вам не разрешается самому купить гроб у гробовщика; церковь имеет собственный склад, и вы можете купить его только там. Это своего рода барышничество, так как церковь нашивает на каждом гробе около половины его стоимости.
Едва человек испустил последний вздох, как его, еще теплого, стаскивают с постели. Заботятся только о том, чтобы поскорее избавиться от его тела. Ужасный и роковой закон двадцати четырех часов{89} властно царит в этой последней катастрофе человеческой жизни, подобно тому, как царит в театральных вымыслах, которые мы так обожаем. Мы никогда не откажемся от этих жестоких и дурных правил.
Все разбегаются по домам, оставив тело на попечении старика. Старик — бедный заштатный священник, который охраняет покойника в течение ночи, за что получает двадцать су и бутылку вина. Иногда вместо молитвы он читает, сидя над прахом, стихи Тибулла{90} или Орлеанскую девственницу. Он вполне освоился со смертью и, надев епитрахиль, одинаково равнодушно бодрствует и над красотой, уже не существующей, и над старцем, закончившим свой жизненный путь; погребальные свечи его не печалят; кропильница стоит в ногах смертного одра, а он вытаскивает бутылку, спрятанную под краем савана, и, опустошая ее, сокращает долгие часы ночного бдения. Не пройдет и суток, как тело будет раздето, завернуто в простыню, заколочено в гроб и положено в яму.
На другой день на этом гробе будут стоять уже четыре или пять новых гробов, — в чем можно легко убедиться, так как обычно гробы ничем не прикрываются; и, если только у вас хватит храбрости, вы собственными глазами сможете их подсчитать. Могильщик засыплет их землей только тогда, когда пирамида гробов достигнет положенного размера; собственно говоря, их предадут земле только тогда, когда их наберется достаточное количество и когда жадная яма совершенно ими наполнится. Много уже восставали против такой бесчеловечной поспешности, но все предостережения, в том числе даже предостережения естествоиспытателей, — ничто перед укоренившимися обычаями; чем эти обычаи хуже, тем они устойчивее.
256. Об одном бедняке
Но, быть может, нет также и города, где умирающие с такой охотой расставались бы с жизнью. Оба крайних полюса цивилизованного общества несчастливы: один — в силу томящей его скуки, другой — из-за нищеты. Один переутомил все свои чувства и не находит больше сил для наслаждений; другой слишком дорогой ценой покупает кратковременное удовлетворение своих потребностей; он устал от жизни, а первого она пресытила. По этому поводу я расскажу вам следующее.
В предместьи Сен-Марсель, где особенно преобладает нищета, плохой воздух, а следовательно и плохой хлеб, испорченное растительное масло, — горячка, кроме того, сотнями косила бедное население. У большинства даже нехватало времени дотащиться до Отель-Дьё. Духовники целыми днями не выходили из какого-нибудь дома и, совершая обряд соборования, спускались с чердака на седьмой этаж[15].