Ильин знал, что в первые дни ученики так же осторожно присматриваются к мастеру. Иногда от поведения мастера в первые несколько дней зависит его авторитет, его положение в группе. Его испытывают, как металл, на крепость, на упругость. Уж так устроены мальчишеские души, что они прежде всего подмечают слабые стороны воспитателя; поэтому, в особенности на первых порах, слабых сторон не должно быть вовсе.
Он должен стать совершенно необходимым для своих учеников; они должны хотеть обращаться к нему не только в мастерских, не только по вопросам работы, но и с тем, что у них на душе сокровенного. Если ученик сам не расскажет своему мастеру, что ему пишут из дому, как ему там жилось и к чему он стремится, то такой мастер, может быть, и научит ребят ремеслу, но в том, что они стали настоящими строителями жизни, его доля участия невелика.
И есть только один путь, который приводит мастера к цели: любовь и вера; любовь к этим разным и непонятным в первые дни юношам, и вера в то, что из них получатся настоящие, нужные Родине люди.
Когда Ильин вызывал к себе сильно провинившегося парня и тот упорствовал, иногда грубил, иногда отказывался выполнить распоряжение мастера, Ильин возмущался, но верил, что из мальчишки выйдет толк.
Этой верой он жил. Без этой веры не может жить ни один хороший воспитатель.
Пожалуй, лучше всего чувствовал себя Матвей Григорьевич в мастерской. Помимо того, что здесь ученики всегда были заняты делом, — у них не хватало тут времени на баловство. Молодому мастеру нравилось, что этому полезному делу учит их он, Ильин.
А давно ли он сам, стриженный под «нулевку», угловатый и неумелый, бился у тисков, стараясь изо всех сил, чтобы напильник шел так, как показывал мастер?
Ну и трудно же ему было иногда! Сейчас невозможно представить себе, что он делал кронциркуль больше шести часов подряд. Намучился он с этим кронциркулем!.. Но, может быть, именно потому, что Ильин отлично помнил, каких мук творчества стоили ему все эти изделия, он умел особенно терпеливо и подробно объяснять ученикам каждую мелочь.
Нелегко ему бывало в первый год работы. Он отдавал не раз ребятам распоряжения и тут же думал: «А вдруг не выполнят? Что я буду делать тогда?» У него всё время было ощущенье, что он чего-то не знает, что-то самое важное пропустил, недодумал…
Иногда, придя домой после работы, уже раздевшись, он вдруг спохватывался и снова бежал в училище. Чувство покоя наступало только тогда, когда мальчики были на его глазах.