Нигдѣ послѣ не видалъ я по Сибири такого городскаго движенія, какъ въ Тюмени, этомъ крайнемъ городѣ. Отдохнувъ два дня, я сталъ пріискивать попутчиковъ. Проходя мимо одного постоялаго двора, я замѣтилъ подъ навѣсомъ двухъ купчиковъ: одного суетившагося около вещей, а другаго со связкою сальныхъ свѣчей въ рукахъ, наблюдавшаго за смазкою тарантаса. Узнавъ, что они ѣдутъ въ Томскъ, я не задумался обратиться къ нимъ съ вопросомъ: не желаютъ ли они принять меня въ дорожные товарищи на половинныхъ издержкахъ.
-- Съ нашимъ удовольствіемъ... мы любимъ военныхъ, отвѣчали они: -- первое мѣсто для васъ уступимъ... вѣрно у васъ пожитковъ немного?
-- Одинъ чемоданъ.
-- Въ такомъ случаѣ мѣста будетъ довольно; только мы бы желали чрезъ часъ и выѣхать, добавили будущіе попутчики.
Дѣло было слажено. Мы вскорѣ поскакали по гладкой дорогѣ. Слѣдуя такимъ образомъ по иркутскому тракту, добрались мы до Ишима. Мертвенность этого города поразитъ и столѣтняго путешественника. Вотъ и Тюкала-городъ! Отсюда начинается извѣстная Барабинская степь, или лучше Бараба, какъ ее называютъ. Степь эта, сливаясь съ Омскою, тянется въ длину по тракту на нѣсколько сотъ верстъ, оканчиваясь близь Каинска. Глазъ путника, привыкшій встрѣчать однѣ сосны и березы, угрюмо тѣснящіяся на хребтахъ Урала, отрадно здѣсь отдыхаетъ на безконечномъ зеленомъ коврѣ. Изъ обновленной травы гордо поднимались степной колокольчикъ и дикій клеверъ; вдали расхаживали драхвы или степныя куры по-сибирски. Тучи дикихъ утокъ перелетали съ одного разлива на другой; въ низкихъ мѣстахъ вода еще держалась, образуя зеркальные оазисы. Но очарованіе наше скоро превратилось въ уныніе: за нами понеслась миріада мошекъ, кровожадность которыхъ такъ памятна сибирскимъ путешественникамъ. Казалось, воздухъ былъ насыщенъ этими адскими птичками, которыя, забиваясь въ носъ, ротъ и уши, производали несносный зудъ. Ночью мошки смѣнялись комарами и паутами {Оводъ по-сибирски.}. Не знаю, кому отдать предпочтеніе въ лютости, но тогда же я рѣшилъ, что эти воздушные попутчики питаются кровью бѣдныхъ путешественниковъ. При первомъ же случаѣ поспѣшилъ я запастись волосяною сѣткою, безъ которой свѣжему человѣку, лѣтомъ, едва-ли можно проѣхать чрезъ Сибирь.
Вся эта часть Сибири производитъ въ изобиліи яровой хлѣбъ, въ особенности пшеницу; озимый же хлѣбъ, по случаю раннихъ заморозковъ, почти не сѣятъ. Нигдѣ я не видалъ здѣсь огородовъ: овощь замѣняется въ этихъ мѣстахъ колбою. Въ Восточной Сибири называютъ ее черемшою. Она -- что-то среднее между лукомъ и чеснокомъ; стебель ея, подобно тростнику, выступаетъ на низкихъ мѣстахъ. Растеніе это предохраняетъ жителей отъ скорбута, который, по причинѣ дикости края, часто свирѣпствуетъ въ тайгахъ. Колба имѣетъ такой ядовитый запахъ, что отвѣдавшій ее не можетъ и въ три дня отъ него отдѣлаться. По Барабѣ жители-поселенцы мало занимаются земледѣліемъ, предпочитая уходить на частные золотые пріиски и выработанныя деньги, не доходя до дома, пропиваютъ; зиму проводятъ они на печкѣ въ полуразвалившихся избахъ. Отъ нихъ весьма замѣтно отличаются переселенцы, съ успѣхомъ занимающіеся полевымъ и домашнимъ хозяйствами. Тутъ въ первый разъ я понялъ неизмѣримую разницу между "поселенцами" и "переселенцами". Читатель впослѣдствіи самъ увидитъ изъ предлагаемыхъ записокъ, какіе противоположные элементы внесли они въ статистику страны.
Но впередъ, впередъ!... Путь нашъ великъ! По темнымъ тайгамъ, по сокровеннымъ пустынямъ поведу я васъ, вскрою предъ вами завѣсы потаенныхъ угловъ темнаго царства и покажу жизнь, какъ она есть съ изнанки.
Везутъ насъ дружки (вольные ямщики) и, передавая своимъ родственникамъ или знакомымъ, безостановочно мчатъ, взимая только по мѣдной гривнѣ за тройку. Охотниковъ на эту промышленость такъ много, что въ околицѣ каждой станціи можно ихъ насчитать до полдюжины. Тутъ я вспомнилъ факторовъ-евреевъ, цѣпляющихся за колеса... "Ревѣлъ {Въ Сибири, глаголъ "ревѣть" во всѣхъ случаяхъ употребляется тамъ, гдѣ надо сказать "кричать", разумѣется, у простолюдиновъ.} коней?" прогремѣлъ нашъ дружокъ, ровнясь съ парнемъ, стоящимъ у воротъ станка {Сибиряки называютъ станцію станкомъ, что, кажется, ближе подходитъ къ свойству русскаго языка.}.
-- Ревѣлъ, лѣниво отвѣтилъ ему парень; и дѣйствительно, вслѣдъ за этимъ показались въ воротахъ кони; а чрезъ десять минутъ мы скакали дальніе.
Быстрая наша ѣзда не была продолжительна: пришло большое волостное село и попутчики мои упросили меня подождать въ немъ какихъ нибудь полчаса. Но не такъ вышло на дѣлѣ. Купцы мои едва успѣли вытащить чемодана, и отстегнуть ремни, какъ явился на зовъ ихъ волостной писарь въ пальто и при часахъ. Завелся торгъ -- тутъ я познакомился со вкусомъ волостныхъ писарей.