-- Что это за бархатъ?... гладкій совсѣмъ, къ жилету не подойдетъ, важно молвилъ волостной, щупая кусокъ плису.
-- Помилуйте-съ, пестрѣе на жилетъ бархата не бываетъ... Послѣдней московской моды... Сами выбрали... Дрянь не стоитъ и завозить! И кусокъ оставался за покупателемъ.
"Вольному воля, а спасенному рай", подумалъ я, и ушелъ бродить по деревнѣ. Подобные торги продолжались не менѣе часу или двухъ и возобновлялись по большимъ селамъ. Попутчики мои -- томскіе мѣщане, слѣдовательно, истые сибиряки.
-- Откуда берутъ волостные писаря такія деньги? спросилъ я ихъ.
-- Помилуйте! отъ всего имъ доходъ.
-- Да что же дѣлаютъ здѣсь ваши головы и старшины?
Улыбнулись только попутчики моему невѣдѣнію и чрезъ минуту одинъ изъ нихъ сказалъ:
-- Вы знаете, что волостной не только не боится головы, но даже приказываетъ ему, потому что рѣдкій голова грамотенъ... "Вотъ, скажетъ писарь головѣ: -- приложи молъ печать къ этому рапорту"; и прочтетъ ему какой нибудь рапортъ о казенномъ хлѣбѣ; тотъ и приложитъ волостную печать; а это не рапортъ, а билетъ бродягѣ на пріиски.
Тутъ только я принялъ волостныхъ писарей за утѣшительную исключительность, у которой грамотность прикладывается такимъ очевиднымъ образомъ къ дѣлу.
Разговаривая въ этомъ родѣ, мы дошли до интереснаго мѣста, гдѣ засѣдатели занимались "травлей бродягою". Тутъ я сталъ втупикъ, не зная, что можно замѣнить борзую бродягой; но дѣло объяснилось просто.