-- Въ прежнее время, изволите видѣть (началъ одинъ изъ попутчиковъ), засѣдатели были злобнѣе, и если, бывало, задумаютъ проучить кого посущественнѣе, то непремѣнно затравятъ бродягой. Возьметъ съ собою бродягу въ цѣпяхъ, ну и заѣдетъ въ то село, куда надо; переночуетъ; а тѣмъ временемъ за ночь, бродяга высмотритъ все мѣстоположеніе того мужика, на котораго укажетъ засѣдатель. Вотъ на другой день и закричитъ становой: "подайте мнѣ такого-то крестьянина". Какъ этотъ явится къ нему, такъ бродяга зазвенитъ своими браслетами и выйдетъ изъ-за перегородки, протягивая бѣдняку руку. "Здравствуй, Никифоръ Петровичъ!" скажетъ ему: "что поспѣсивился? ужь и не узнаешь Ваньку Непомнящаго".-- Что ты, господинъ честной, Христосъ съ тобою... въ первой тебя и вижу, скажетъ бѣднякъ, пятясь отъ варнака. Не тутъ-то было... Тотъ такъ и начнетъ, какъ по пальцамъ, пересчитывать его семью, и овинъ-то гдѣ, и какъ они въ лѣсу корову зарѣзали... "Кого это вы рѣзали?" зареветъ засѣдатель: "э, э, э! Никифоръ Петровичъ, самъ на плети наѣхалъ".-- Разводитъ только руками Никифоръ Петровичъ:-- "Что за напасть такая и въ умъ не приложу!" думаетъ про себя. Ну, разумѣется, и отдѣлается тутъ же отъ суда, съ потерею только финансовъ; а засѣдателю чего же больше и надо!... Ропота на деревнѣ быть не можетъ, потому что у кого нибудь да есть же непремѣнно бродяга въ услуженіи.
Впослѣдствіи, въ Восточной Сибири, я узналъ, что прежде засѣдатели ѣзжали не только съ бродягой, но и съ мертвымъ тѣломъ и въ этомъ пріятномъ обществѣ дѣлали частые набѣги на свои владѣнія. Теперь, къ чести Сибири, явленія эти исчезли, но еще хранятся въ свѣжей памяти. Кстати о бродягахъ.
Сибирскіе бродяги раздѣляются на два сорта. Къ первому принадлежатъ бродяги, стремящіеся къ осѣдлости; ко второму такіе, которые не могутъ долго оставаться на одномъ мѣстѣ, по укоренившемуся отвращенію къ гражданственности и обществу. Пользуясь непроницаемостію сибирскихъ лѣсовъ, они при первомъ удобномъ случаѣ скрываются отъ людей и, питаясь одними кореньями и ягодами, ни за что не промѣняютъ свою свободу. Сибирскіе инородцы охотятся за ними какъ за звѣрьми и часто изъ-за одной полуистлѣвшей рубахи убиваютъ ихъ. Часто случается, что оборванный бродяга изъ-за какихъ нибудь плисовыхъ шароваръ (верхъ щегольства) убиваетъ своего товарища. Несмотря на эти неестественные случаи смертности, количество бродягъ повидимому не уменьшается. Сибирская поговорка хорошо характеризуетъ бродягъ этого сорта: "Собаки облаяли, вѣтры обдули, отцы и матери оплакали".
Между тѣмъ бродяга перваго рода, то-есть стремящійся къ осѣдлости, отыскавъ по вкусу край, пристаетъ къ заимкѣ (хутору) какого нибудь мужика и поработавъ на него, вызнаетъ -- нѣтъ ли какого бѣглаго изъ деревни, гдѣ живетъ хозяинъ. Послѣдній называетъ какого нибудь Ивана Кучерова; и чрезъ сосѣдей начинаетъ дѣйствовать въ пользу своего работника.
Въ условленное время бродяга является въ селеніе на мірскую сходку.
-- Чей ты таковъ? раздается въ толпѣ.
-- Я вашъ, Иванъ Кучеровъ... пришелъ съ повинною, домой основаться.
-- Да мы Ивана Кучерова хорошо знаемъ... Ты не нашъ! раздается опять изъ толпы.
-- Нашъ, нашъ! Кайся, да подноси міру вина, заговорятъ сосѣди его патрона. Зазвенятъ штофы и раздадутся со всѣхъ сторонъ голоса, вмѣсто тостовъ: "нашъ, чего ужь толковать... Богъ съ нимъ, нашъ". А съ писаремъ уже прежде было слажено. Повезутъ въ волость, посѣкутъ какъ ребёнка за шалость, и водворятъ на жительство.
Случается, что настоящій Иванъ Кучеровъ, наскучивъ бродяжничать, воротится домой въ деревню и явится на мірскую сходку... "Простите, господа, надоѣло шататься по бѣлу-свѣту... я вашъ Иванъ Кучеровъ". "Не нашъ ты!... Иванъ Кучеровъ давно живетъ съ нами, у насъ и въ домъ вошелъ (женился)... мы тебя не знаемъ!" -- отвезутъ его въ волость и предадутъ въ руки суда.