Но обратимся къ разсказу.
Во всемъ своемъ дикомъ величіи красовался предъ нами хинганскій хребетъ, съ своими пирамидальными вершинами и отвѣсными скалами. Всю ночь напролетъ шелъ нашъ пароходъ, не думая о меляхъ въ этой пустынной галереѣ. Горныя раздѣлялись только трехсотъ саженнымъ воднымъ пространствомъ.
Мѣрный бой колеса, отражаясь въ береговыхъ скалахъ, производилъ какой-то таинственный гулъ. Кое-гдѣ на заворотахъ, вдругъ пахнетъ свѣжимъ вѣтеркомъ изъ горной пади и обдастъ смолистымъ запахомъ лѣсистыхъ вершинъ. Долго я сидѣлъ на палубѣ, покуда не задремалъ и сигара моя не вывалилась; я поднялъ остывшій окурокъ, еще разъ взглянулъ на грозныя вершины и опустился въ свою клѣтку.
Когда на другой день утромъ я вышелъ на палубу, со стаканомъ чая, подышать свѣжимъ воздухомъ, мирная картина равнинъ ярко озарялась утреннимъ солнцемъ, а Хинганы, какъ ночной призракъ, исчезли вмѣстѣ со сномъ.
Но вотъ на китайскомъ берегу стали чаще показываться маньчжурскія деревни: однѣ едва были замѣтны за отдаленными протоками; другія выростали, какъ изъ земли, на первомъ планѣ. Нигдѣ не видно было праздныхъ зѣвакъ; развѣ какой нибудь согбенный старикъ въ синей курткѣ, медленно выйдя изъ-за калитки, опустится на свою завалинку, устремивъ взоръ на "огненную лодку", на это дьявольское порожденіе незванныхъ варваровъ.
Вотъ рѣзвая стая оборванныхъ мальчишекъ гонитъ отвратительную маньчжурскую свинью, у которой брюхо волочится по землѣ. На минуту они остановятся, вперивъ свои глаза на нашъ пароходъ, и потомъ снова примутся догонять испуганное животное.
Вотъ украдкой, изъ-за густой группы подсолнечниковъ, робко слѣдитъ за движеніемъ парохода черноглазая маньчжурка.
Видно, что все населеніе въ полѣ на работѣ.
Статья третья и послѣдняя.
Поздно вечеромъ подошли мы къ Айгуню и бросили якорь противъ самаго центра города, въ десяти шагахъ отъ берега. Стали выпускать пары, но тихо, безъ обычнаго свиста. Мы стояли въ китайской чертѣ, и поэтому, тотчасъ же, явился къ намъ айгунскій полиціймейстеръ съ переводчикомъ.