Третій фактъ представляютъ намъ такъ называемые Семейскіе.
Въ первый разъ, за 127 лѣтъ до нашего времени, и второй, за 87, были переселены цѣлыми семьями въ Верхнеудинскій округъ старовѣры изъ западныхъ губерній и смѣшаны съ сибиряками. Но теперь Семейскіе, свято соблюдающіе свои уставы, заняли уже и окрестныя сибирскія деревни, снабжая притомъ прочія селенія избыткомъ своихъ произведеній. Пшеница ихъ идетъ въ отдаленныя мѣста.
Довольно этихъ статистическихъ данныхъ, чтобы убѣдиться, въ какой степени было бы полезно заселять амурскій край честными семьями, а не бродягами и людьми, которыхъ "собаки облаяли, вѣтры обдули, отцы и матери оплакали".
Если то, что до сего времени сдѣлано для Амура, и извиняется временемъ и средствами, то во всемъ, что еще предстоитъ для него сдѣлать, исторія потребуетъ отчета.
Долина Амура, вмѣстѣ съ Усурійскою, простирается болѣе чѣмъ на 4,000 верстъ, не считая при этомъ многочисленныхъ притоковъ. Долина эта такъ разнообразна по богатству природы, что вотъ такъ и кажется, одно мѣсто лучше другаго; пусть будетъ такое же соревнованіе и между хозяевами. Но мало того, чтобы переселить хорошаго хозяина: надо дать ему средства, чтобы онъ, не обременяя проходимыхъ странъ, могъ съ семействомъ, рабочимъ скотомъ и необходимыми орудіями, достигнуть безъ нужды мѣста назначенія.
Разумѣется, все хозяйство свое онъ можетъ сформировать въ предверьи къ Амуру, въ Забайкальѣ {Многіе находятъ полезнымъ отправлять переселенцевъ на Амуръ на нашихъ кругосвѣтныхъ клиперахъ.}.
Сколько мы видѣли печальныхъ примѣровъ несоблюденія этихъ мѣръ въ частномъ быту на Амурѣ. Такъ, подъ вліяніемъ первыхъ привлекательныхъ слуховъ объ этомъ сибирскомъ Эльдорадо, многіе изъ богатыхъ крестьянъ Забайкалья кинулись туда, обративъ свое хозяйство въ деньги. И что же вышло изъ того? Не найдя на Амурѣ работниковъ, или необходимыхъ орудій, а также готоваго помѣщенія, они, съ неудачи, предались пьянству, и съ пустыми кошельками перешли въ землянку, стыдясь вернуться на родину. Этихъ примѣровъ я видѣлъ много.
Путеваго довольствія, получаемаго переселенцами, не хватаетъ имъ и на табакъ, и потому они идутъ, какъ пилигримы, не заботясь о завтрашнемъ днѣ. Послѣднее обстоятельство дѣйствуетъ разрушительно на нравственность переселенца. Трудно предположить, чтобы и честный человѣкъ не испортился втеченіе годичнаго нищенскаго странствованія по сибирскимъ захолустьямъ.
Но обратимся къ Благовѣщенску.
На третій день послѣ моего пріѣзда, приходили въ станицу къ нашему переводчику Гантимурову (казаку) двое знакомыхъ ему маньчжуръ и заботливо разспрашивали, для какого употребленія назначались приплавленные на буксирѣ парохода солдаты; притомъ сообщили, что айгунскія власти на этотъ счетъ сильно безпокоятся. Гости-маньчжуры повеселѣли, когда узнали отъ переводчика, что солдаты эти просто выслужили свои сроки и возвращаются на родину.