Моя тройка стояла ужь у крыльца; горячіе монгольскіе кони нетерпѣливо били копытомъ о мерзлую землю и фыркали, жадно вдыхая въ себя воздухъ родной степи.
-- Мы васъ догонимъ, ваше благородіе, говорили мнѣ вослѣдъ старые моряки: -- намъ съ вами надежнѣе, хоть остановокъ-то по станціямъ не будетъ.
Опорошенная легкимъ снѣгомъ, грустную картину представляла на этотъ разъ бурятская степь: неуклюжей копной сидѣлъ на козлахъ монголъ въ своей дахѣ, шерстью навыворотъ; бѣшено скакала повозка по мерзлымъ колеямъ голой дороги.
Монгольскіе кони неутомимы: они зимой могутъ проскакать сто верстъ въ одну упряжку, никогда не требуя овса и теплаго стойла. Они довольствуются тѣмъ, что предоставляетъ имъ степь во всякое время года. Какой бы ни былъ морозъ, они всегда на открытомъ воздухѣ. Мнѣ случалось видѣть, чрезъ мѣсяцъ послѣ этого, что даже кровь выступала изъ храпа бѣднаго животнаго отъ мороза, но все-таки не давали убѣжища, основываясь на томъ, что туземная лошадь не можетъ терпѣть тепла и сѣкется, покрываясь коростою. Я несовсѣмъ раздѣляю это убѣжденіе, относя его болѣе къ невѣжественному взгляду на свойство домашняго скота. Монгольскіе бараны пасутся всю зиму тоже въ степи; но что всего страннѣе мнѣ показалось въ Забайкальѣ -- это индейки, которыя въ самую сильную стужу ночуютъ на крышѣ или заборѣ, повидимому, ни мало не стѣсняясь лютымъ морозомъ. Обращаясь опять къ монгольскимъ конямъ, по виду невзрачнымъ, я, по моему мнѣнію, могу противопоставить имъ только обвинокъ, извѣстную немногочисленную породу, на р. Обвѣ, Оханскаго уѣзда, Пермской губерніи; но обвинка привыкла къ холѣ и нѣгѣ; безъ овса и теплаго стойла она не будетъ служить.
Пограничные казаки имѣютъ здѣсь часто до 3-хъ тысячъ головъ лошадей и по стольку же овецъ -- и все это отдано на произволъ суровой зимы. Недостатокъ въ рабочихъ дѣлаетъ, впрочемъ, невозможнымъ заготовленіе для такого количества корма на зиму.
На вечерней зарѣ, подъѣзжая къ станку, я увидалъ, при въѣздѣ въ селеніе, длинный рядъ дымящихся монгольскихъ, войлочныхъ юртъ, передъ которыми рѣзвились неуклюжіе ребятишки. Добровольно обрекая себя на суровую зиму, монголы не только не мечтаютъ о русской избѣ, но боятся ее какъ огня, опасаясь угара. На станціи, за чаемъ, смотритель объяснилъ мнѣ, что въ сильные морозы одинъ изъ бурятъ не ложится ночью, поминутно поправляя шестомъ ворохъ теплой одежды, подъ которымъ покоятся спящіе. Впрочемъ, на нѣкоторыхъ станціяхъ мнѣ случалось видѣть, что ямщики-буряты спятъ въ повалку въ теплой ямской комнатѣ; видно, привычка все передѣлаетъ!
Пріѣхавъ въ Верхнеудинскъ, я остановился у одного отставнаго станціоннаго смотрителя: еслибы не онъ, то рѣшительно некуда было бы пристать; нетолько гостиницы, но даже и постоялаго двора въ городѣ нѣтъ.
Теплая, свѣтлая комната, съ услужливыми хозяевами, показалась мнѣ пріятнымъ вознагражденіемъ за дорожные труды, и я расположился здѣсь отдохнуть денька на два, намѣреваясь повернуть отсюда въ Кяхту, на которую мнѣ хотѣлось взглянуть. Я помню эту добродушную личность, изъѣздившую всю Сибирь, и теперь отдыхающую въ кругу своего семейства:
-- До сихъ поръ, милостивый государь, не могу отвыкнуть отъ колокольчика, говорилъ отставной смотритель, вспоминая свою долговременную службу.-- Иногда ночью, услышишь подъ окномъ колокольчикъ, вскочишь, протирая глаза, съ постели, переполошишь жену -- а все понапрасну... Одумаешься, и самому станетъ смѣшно. Что дѣлать -- привычка; такъ и кажется, что вотъ наѣхала почта или лихой человѣкъ.
-- Вы какъ же теперь уволены? спросилъ я его.