-- Я ничего не знаю, кромѣ иностраннаго языка.
-- Какого же? спросили присутствующіе, выпучивъ на него глаза.
-- Якутскаго, съ самоувѣренностію отвѣчалъ старикъ.
Желая ознакомиться съ краемъ, я поѣхалъ изъ Верхнеудинска проселкомъ, имѣя въ виду пробраться въ Кяхту.
Семейскіе (старовѣры), о которыхъ было упомянуто выше, живутъ большими селеніями и щеголяютъ предъ прочими сибиряками своимъ хозяйствомъ. Они живутъ опрятно и довольно развиты для простаго крестьянина. Проѣзжая одну деревеньку, принадлежащую впрочемъ не семейскимъ, я отыскивалъ ночлега и, увидавъ проходящаго крестьянина, спросилъ: гдѣ бы мнѣ пристать на ночь?
-- Гдѣ же, какъ не у повара Антона; у него и засѣдатель и всѣ господа пристаютъ, отвѣчалъ мнѣ бородка.
У воротъ щеголеватаго домика мы остановились. Чрезъ минуту показался у калитки бодрый старичокъ, съ сѣдыми подстриженными усами, въ пальто.
-- Не здѣсь ли домъ повара Антона? спросилъ я его.
-- Я самый поваръ Антонъ, отвѣтилъ, низко кланяясь, услужливый старичокъ, и, узнавши, что я прошу ночлега, поспѣшилъ отворить ворота. Онъ пособилъ мнѣ вылѣзти изъ повозки и проводилъ, чрезъ широкія сѣни, въ чистую половину, гдѣ было 3 или 4 комнаты.
Надворныя строенія, чистота въ сѣняхъ, убранство комнатъ и выточенное распятіе обличали его нетуземное происхожденіе, и дѣйствительно, это былъ старый польскій уланъ, съ 1856 года получившій свободу, но нежелающій ею воспользоваться, какъ я послѣ узналъ. Старикъ засуетился, вмѣстѣ съ старухой женой своей, около самовара и ужина и только послѣ, когда я пригласилъ ихъ отвѣдать моего пуншу, онъ представилъ мнѣ жену: "Старуха моя, здѣшняя сибирячка; дѣтей у насъ нѣтъ, а есть только пріемышъ, который выросъ на нашихъ рукахъ", говорилъ при этомъ старикъ.