Я не забывалъ подливать коньяку въ хозяйскія чашки; бесѣда оживилась; изъ всего сказаннаго я узналъ, что Ан онъ-поваръ былъ другомъ и слугою одного богатаго своего единоземца, и когда этотъ послѣдній былъ прощенъ и возвращенъ на родину въ 1856 году, получилъ отъ него домъ и щедрое пособіе.
-- Жена у меня русская: я здѣсь обжился, и не желаю ѣхать на родину, хотя меня и вызываютъ родичи, говорилъ мнѣ старый уланъ, къ видимому удовольствію своей дражайшей половины,-- жаль бросить свою заимку (ферму), свое домоводство; когда не случилось отпраздновать молодость въ своей сторонѣ, такъ нечего хлопотать объ этомъ подъ старость, говорилъ Антонъ-поваръ, не выпуская изъ зубовъ свою коротенькую трубку.
Старикъ вполнѣ заслуживалъ свое прозвище: пылающій борщъ, сочныя сосиски и воздушныя зразы вполнѣ подтвердили его поварское достоинство. На другой день, послѣ чая, старикъ повелъ меня по хозяйству, и было на что посмотрѣть: все было устроено на славу! Коптильня, погребъ, анбаръ, овинъ, рига, гумно, даже самодѣльные кирпичи, служили доказательствомъ разумной хозяйской дѣятельности. Вездѣ порядокъ и чистота; кони, вопреки обычаю тѣхъ странъ, стояли подъ навѣсомъ, защищенные отъ вѣтра. Не даромъ Антонъ-поваръ слылъ первымъ хозяиномъ въ деревнѣ.
-- У меня въ огородѣ растутъ даже нѣкоторыя аптечныя травы, говорилъ старикъ, когда мы проходили мимо занесеннаго снѣгомъ плетня.
"Чего недостаетъ для Сибири?" подумалъ я... "Смысла", отвѣчалъ мнѣ внутренній голосъ; но разсужденія мои вдругъ были прерваны громкомъ возгласомъ индѣекъ, обступившихъ хозяина.
-- Эхъ, баринъ, все у меня хорошо, да одно неладно: дѣтей нѣтъ, сказалъ онъ, когда мы возвратились съ прогулки.-- На пріемыша я мало разсчитываю: онъ вялъ и тупъ отъ природы, хотя и честный парень... Я его и оженилъ; вотъ развѣ отъ снохи чего добьюсь: баба умная, работящая; брата изъ хорошаго дома; а на работниковъ плохая надежда: куда не достигнетъ хозяйскій глазъ -- тамъ вѣрный промахъ, угрюмо проговорилъ старый солдатъ, потягивая изъ своей походной трубки.
Въ это время вошла хозяйка, съ подносомъ, заставленнымъ домашнимъ сыромъ, сосисками и прочимъ орнаментомъ обильнаго завтрака. Мы выпили по рюмкѣ коньяку.
-- А что, баринъ, сказалъ старикъ, придвигая ко мнѣ блюдо съ сосисками: -- не послушаться ли мнѣ стараго друга и господина, не махнуть ли на родину?
-- Почему бы и не такъ? разсѣянно проговорилъ я.
-- Ну, вотъ видишь ли, старуха, и баринъ совѣтуетъ намъ ѣхать, обратился онъ къ женѣ.