Дальнѣйшій путь мой по Сибири не представилъ ничего особеннаго. Я очень жалѣю, что не успѣлъ побывать въ Семипалатинскомъ округѣ и на верхнемъ Иртышѣ. Страна эта, замѣчательная по своей живописной природѣ и умѣренному климату, достойна спеціальнаго изслѣдованія.
Между тѣмъ отъ попутчиковъ-татаръ я узналъ, что многіе поселенцы-татары чрезъ Семипалатинскъ уходятъ съ бухарскими караванами въ Ташкинію, откуда пробираются въ Бухару. Погостивъ въ этомъ татарскомъ вертепѣ, они, съ крошечной бородкой и бухарскими видами, являются снова въ Семипалатинскъ. Черкесы поступаютъ еще отважнѣе: изъ этого пункта они бросаются въ Ташкинію и, чрезъ Бухару и Персію, достигаютъ своего роднаго Кавказа.
Въ дорогѣ не видать дня: не успѣешь сдѣлать и четырехъ станковъ, какъ ужь надвинется ночь.
Снѣжная равнина, обрамленная темными лѣсами, ночью кажется еще молчаливѣе и таинственнѣе. Какъ испуганная ночная птица, несется вольная тройка на встрѣчу полночнымъ грезамъ, заметая слѣдъ свой снѣжною пылью и оглашая пустыню замирающимъ колокольчикомъ.
Вотъ ели и сосны приблизились къ одинокой дорогѣ, перекинувъ черезъ нее свои длинныя тѣни; вотъ придорожная ель, закинувъ сѣдую голову свою къ облакамъ, протянула ко мнѣ свои опушенныя инеемъ вѣтви, я слышу ея холодный шопотъ: "Стой, путникъ, прійми отъ меня безотвѣтные вздохи, заповѣданные мнѣ легіономъ твоихъ злополучныхъ соотечественниковъ; молча, гремя своими цѣпями, прошли они мимо меня; но въ сокрушительномъ вздохѣ сказалась ихъ таинственная судьба: людская вражда и злоба загнали ихъ изъ-подъ мирнаго крова за этотъ рубежъ темнаго царства и темная доля осѣнила ихъ... Но крылатые вѣтры давно замели ихъ слѣдъ -- иди съ миромъ..."
Сибирь, Сибирь! Пустынная дорога твоя, осѣненная темными дубровами, не разъ вводила меня въ таинственный кругъ фантастическихъ грезъ.
Но напрасно, путникъ, силишься ты проникнуть въ молчаливую даль отлетѣвшихъ временъ: безотвѣтна дорога, молчатъ лѣса!...
Ив. Мевесъ.
1860.
"Отечественныя Записки", NoNo 5--7, 1863