— Ну, нет, она нехороша собой, — заметила Мэри. — Она слишком костлява.
— Как бы то ни было, они кланялись друг другу, наклонялись, а малышка раздавала приказания и перебегала от одного к другому, точно добрая волшебница.
— Что же вы вчера скрыли это от меня, Карбури? Могли бы шепнуть мне словечко, я бы тоже с удовольствием взглянула одним глазком.
— Побоялся, — признался Карбури, — я сам едва сдерживался от смеха. Мне казалось, что, если кто-нибудь еще придет смотреть на них, я не удержусь. Конечно, наш старик простудился из-за этого! А простуда опасна для старых людей, очень опасна.
— На вашем месте я не стала бы каркать, — оборвала его Мэри. — Через день-два он поправится.
— Вот и он говорит то же самое и не хочет, чтобы звали доктора. Между прочим, он приказал, чтобы к нему не пускали маленькую мисс.
— Да уж, это легче сказать, чем сделать.
— Ну, одним словом, я получил приказание. Так вы говорите, мисс Сезиджер тоже не совсем здорова?
— Это бросается в глаза, достаточно посмотреть на нее. Конечно, пища плоха, но прежде мисс Доротея просто набрасывалась на все, что ей подавали, а теперь еле дотрагивается до еды. И даже когда маленькая мисс заставляет ее смеяться, она смеется, так сказать, половиной лица. Посмотрите на нее, когда она молчит, и вы увидите, что ее гложет какая-то забота. И потом, Карбури, зачем она ходила в лес?
— В лес? — изумился старый слуга.