В середине ужина сэр Роджер вдруг холодно поинтересовался:
— Разве тебе нечего рассказать мне, Доротея? Чем ты сегодня целый день занималась?
— Я гуляла, — выдавила из себя мисс Сезиджер.
— Какая ты красная, тетушка! — заметила Дороти. — Надеюсь, у тебя не будет припадка. Знаешь, когда мы жили в Париже, у нас был кот, и с ним делались припадки. Я отлично помню: когда папа делался очень-очень красным, мамочка всегда клала ему что-нибудь холодное на затылок. Однажды я спросила, для чего это нужно, но она не ответила. Тогда я спросила у Бидди Мак-Кен, и няня сказала, что холодное кладут, чтобы не сделался припадок. О, вот ты опять побледнела. Почему же ты была такая красная?
— Лучше длинный нос, чем длинный язык, — только и нашлась что сказать мисс Доротея.
— Да, — поддержал дочь старый Сезиджер. — Это прекрасная пословица, и чем скорее Дороти запомнит ее, тем лучше.
— Это плохая пословица, — сказала Дороти медовым голоском и тут же перевела разговор в другое русло. — Пожалуйста, Карбури, дайте мне гороха.
Слуга передал ей блюдо с горохом, и девочка положила себе довольно большую порцию.
— Карбури, — снова обратилась Дороти к старому слуге, — наклонитесь ко мне, я шепну вам два слова.
— Такие вещи недопустимы в хорошем обществе; Дороти, — заметила тетушка Доротея.