— Вот видишь, а будь на твоем месте брат, он бы обязательно ухитрился это сделать. Мы, юноши, готовы сделать все, чтобы выручить товарища. А в особенности имея от этого товарища вещественный знак памяти в виде переломанной надвое трехпенсовой монеты. Ведь если бы ты меня не выручила из беды, на тебя пало бы проклятие! Меня запросто могли бы исключить из школы! И если бы это случилось по вашей вине, мисс Мэгги, то я никогда бы этого не простил. Я просто возненавидел бы тебя, вот что!
— Однако же этого не случилось, — со вздохом возразила я. — Ведь я же все-таки выслала тебе деньги вовремя.
— Да, разумеется, — ответил Джек высокомерным тоном. — Ну ладно, не будем больше об этом толковать. Все кончилось благополучно, и я уже забыл об этой истории.
— Но я-то не забыла, — заметила я. — Я очень исстрадалась, Джек, уверяю тебя.
— Исстрадалась, — повторил Джек, повернувшись и взглянув мне в лицо. — Да, в самом деле у тебя какой-то измученный и озабоченный вид. Ты даже будто подурнела, Мэгги. По моему мнению, из тебя не выйдет ничего путного, ты будешь дурнушкой. А некрасивые женщины не имеют никакого успеха в обществе, мы, мужчины, в них не влюбляемся. Ты умрешь старой девой, Мэгги, точно! Ну-ну, вот ты и обиделась, что за сердитая физиономия!
Тут Джек покатился со смеху, уверяя меня, что выражение моего лица вызывает в нем неудержимый хохот.
— Право, на тебя стоит посмотреть, Мэгги! — воскликнул он. — Это своего рода представление! Просто «не тронь меня»! Прости, не могу удержаться от смеха! Ну, а теперь у тебя и слезы на глазах… Эх ты, бедняжка, Мэгги! Право, я не хотел тебя обидеть. Давай-ка мириться! Я готов даже поцеловать тебя, если хочешь. — Джек нагнулся и подставил мне свою гладкую щеку. — Да, вот еще что, Мэгги, кстати, я вспомнил, — продолжал он, — сделай одолжение, не выставляй меня таким дураком перед твоими подругами.
— Что ты говоришь, Джек? Я выставляю тебя дураком?
— Ну да! Ты все обнимаешься со мной и устраиваешь разные чувствительные сцены. Я этого терпеть не могу — как-то глупо обниматься и нежничать с родной сестрой. Прошу тебя, чтобы этого больше не было. Я не прочь поцеловать тебя при случае, если ты будешь добра ко мне и когда мы одни, а при посторонних я отказываюсь от этих нежностей.
— Но разве ты запретишь мне целовать тебя, когда мы здороваемся по утрам и прощаемся перед сном, Джек? — спросила я, жестоко оскорбленная в чувстве сестриной любви. — Ах, как ты меня мучаешь, Джек!