Лишь спустившись по извилистой тропе вниз, заметили земные гости еще глубже внизу большой канал. Он протекал по широкой ложбине между скалистыми стенами, напоминая огромную быстротечную и мутно-желтую, как Тибр, реку. Клокочущее шумное течение стремилось вдаль по прямой линии, без малейших извивов. Небольшие пороги вставали на его пути, образуя пенистые водопады и водовороты. Известковые троны, базальтовые колонны, блестящие обломки скал торчали из воды, подобно головам драконов, плывущих против течения.
Тропа привела на самый берег реки. В небольшой бухте стояли на причале ладьи Смерти, на которых марсиане пускались в последнее плавание — настоящие скорлупки, которые сразу подхватывало течение и быстро уносило. Некоторым из жителей Земли они напомнили ряд гробов. Эти маленькие, узкие гондолы с местом для одного, много для двух, были выкрашены под цвет мутно-желтого потока, которому предстояло унести их.
Дрожь пронизала Эрколэ Сабенэ при виде этого угрюмого, безмолвного последнего этапа самоубийц Раля! Содрогался и фон Хюльзен, мысленно представляя себе эту бухту под зловещим покровом ночи, когда именно и грозило отправиться отсюда в последнее плавание, вдвоем с мертвецом, ему самому.
Но на этот раз отплытие было торжественным праздником. Убранная цветами ладья была уже отвязана и стояла на якоре у естественной арки из обломков скал, в конце маленького мола, огибавшего бухту. Старый вождь один направился по этому молу к арке, носившей название «грота Смерти». Там он снова обернулся к своим спутникам. Вечный обет молчания уже наложил печать на его уста и чело. Он выпрямился и с юношеской силой поднял жезл выше голов толпы, словно для последнего привета. Затем указал своим пламенным цветком на солнце.
Торжественный звон далекого гонга уже не достигал в это ущелье, и только шум Потока нарушал здесь торжественную тишину.
Старец прошел в узкое отверстие естественного портика и скрылся в голубоватом сумраке «грота Смерти». Пристально устремленные туда Глаза толпы стали уже заволакиваться солнечным туманом, как вдруг маленькая гондола закачалась на волнах потока. На корме во весь рост стоял отплывающий. Его красная туника развевалась от ветра, как парус. Посох высился подобно мачте, увенчанной огненнымцветком.
Лодку подхватило течением и попутным Ветром, и она быстро двинулась вперед, словно управляемая невидимым веслом. Цветочное пламя уносилось ветром, сыпало искры, пока не погасло. Кровавый след смыло желтыми волнами. Все было кончено. Одноцветная река бурлила между отвесными скалами пустыни.
«Безымянный» покинул тех, в чьем кругу провел свою жизнь на Рале, и отправился в обратный путь в «первобытное лоно», справив одновременно и праздник смерти и, праздник рождения.
А все его спутники, безмолвно вернулись в живой мир Раля.