— Что случилось, Александр? — воскликнул Аванти, хватаясь за окуляр. — Что-нибудь изменилось?
— Нет, мы продолжаем падать. Нам не избегнуть своей участи, Аванти. Ты когда-нибудь думал серьезно обо всех последствиях?
— Ну, разумеется. Чего же тут опасаться?
— Посмотри сам! Я прямо леденею. У меня голова закружилась от этого созерцания собственной гибели. Что ждет нас впереди, кроме холода… пустыни… ужаса?..
— Почем ты знаешь, Александр?
— Это известно всем естествоиспытателям. Разве у кого-нибудь остались еще сомнения в правоте Арениуса и Лау? В том, что Марс — планета необитаемая? Синие и зеленые пятна нельзя считать признаками растительности, потому что никакая флора немыслима там, где температура чаще всего ниже нуля. То, что прежде считали каналами, просто огромные трещины вулканического происхождения, из которых испаряются остатки влаги. Снег, лед, иней и огромные соляные озера… Можно ли было выбрать целью своего посещения место, более ужасное, чем этот ледяной ад? Аванти, мы несемся к местам, более страшным, нежели могла измыслить апокалипсическая фантазия самого Данте.
Аванти смотрел на своего друга, ни на минуту не заражаясь ужасом, написанным у того на лице.
— Александр, ты опять за свое? Как бывало на Земле, когда тебя вдруг одолевали приступы сомнения. Неужели мы опять будем сражаться гипотезами? Предоставь ученым оспаривать теории друг друга. Почем ты знаешь, может быть, правы как-раз Скиа-парелли, Лоуэлль или Фламмарион? Мы отправились в путь в надежде найти один из обитаемых миров, планету, родственную Земле, но с более высоким развитием жизни, найти тот жизненный рай, каким Лоуэлль представлял себе Марс в смысле более совершенных форм культуры, как следствия высоко развитого разума. И вдруг ты, как Фома Неверный, сомневаешься в том, что сам видишь. На полпути к цели, когда Марс готов принять тебя в свои объятия, и ты можешь различить жилы на его обнаженной груди!
Губы Крафта так дрожали, что он едва выговаривал слова:
— Но, Аванти, разве ты не находишь новейшие гипотезы более вероятными? Они подавляюще убедительны своими здравыми, трезвыми, неопровержимыми выводами. Марс все-таки в полтора раза дальше от Солнца, чем Земля. Следовательно, температура там должна быть значительно ниже той, какая нужна для знакомой нам жизни. Разве не за-метно уже некоторой убыли солнечной теплоты, которую раньше мы имели здесь в избытке?