Комдив был любителем и знатоком цветов. Сейчас, слушая, как за его спиной хриплый бас уверял какую-то Розу в том, что он Тюльпан, генерал не мог не рассмеяться. Ему захотелось взглянуть на этот «цветок». Он оглянулся, но свет лампочки, стоявшей на столе, не достигал угла, где сидел связист. Комдив увидел только заляпанные грязью ботинки, не менее чем сорок пятого размера, и такие же грязные обмотки, обтягивавшие худые и длинные ноги телефониста. «Да, Тюльпан! Ничего не скажешь. И придумывают же связисты себе позывные», - усмехнулся он про себя.
А время шло. Генерал взглянул на часы и вопросительно поднял брови.
- Что такое? Неужели мои спешат? Последняя минута истекла.
Но в этот момент донесся шум залпа гвардейских минометов.
- Началось, - сказал генерал, и все вокруг облегченно вздохнули.
Гул артиллерийских залпов нарастал с каждой секундой. Уже через минуту блиндаж дрожал мелкой непрестанной дрожью. С потолка, сквозь щели между бревнами, начали сыпаться тонкие, веселые струйки песка. Генерал встал и, сгибаясь в низких дверях, вышел наружу.
* * *
Рассвело. Генерал, вышедший с началом артподготовки из блиндажа, так и не возвратился в него. Поспешившему вслед за ним подполковнику Горшенину он сказал ворчливо:
- Ну, что ты сюда вылез? Иди, руководи боем. Я за тебя командовать полком не буду.
Бродя по вершине холма, комдив привычным ухом солдата ловил шум недалекого боя. Нахлынувший от болота густой туман не мешал комдиву ясно представлять себе все, что творилось на переднем крае. Сначала до него докатилось оттуда раскатистое «ура», а затем послышались редкие автоматные очереди и частые взрывы ручных гранат, всегда сопровождающие рукопашный бой в окопах. Потом на левом фланге вдруг раздалось несколько винтовочных залпов и поднялась оживленная трескотня пулеметов. Комдив подошел к дверям блиндажа и, послушав еще несколько секунд, крикнул: