- Что-то у тебя, Горшенин, на левом фланге не вытанцовывается?! Принимай меры!
Но скоро замолкла трескотня и на левом фланге. Шум боя заметно стих, откатившись в глубину обороны противника. Вспотевший, с всклокоченными волосами Горшенин выскочил из блиндажа и, вдохнув полной грудью свежий утренний воздух, доложил:
- Готово, товарищ гвардии генерал-майор! Первая траншея целиком наша! Завалы на шоссе разобраны. Противник отходит. Разрешите перенести командный пункт поближе? Туман, черт его возьми, мешает.
- Готово, говоришь? Хорошо. Поздравляю с удачным началом. Туман, конечно, здорово помешал. Артиллерия и авиация только по лесу за рекой и работают. Ну, ты иди, иди! Развивай успех. Танки что-то запаздывают. Уже время.
Генерал начинал нервничать. Уже пять минут тому назад танки должны были пройти мимо этого холма, а они до сих пор не появлялись. Он прекрасно понимал, что творится сейчас на маленьком пятачке земли по ту сторону реки у моста, какой напор там выдерживает пятерка разведчиков. Да и выдержит ли она? Перед глазами генерала отчетливо встало перечеркнутое шрамами, суровое лицо Чернова с насмешливо-внимательными глазами и спокойно сосредоточенное, с почти сросшимися на переносице бровями, лицо Нурбаева.
«Нет, выдержат!» - уверенно решил генерал. «Гвозди бы делать из этих людей, крепче бы не было в мире гвоздей»,- вспомнился ему отрывок давно прочитанного стихотворения.
- Выдержат! - добавил он вслух.
- Идут, товарищ генерал! Идут! - радостно закричал адъютант. Скользя по мокрому склону холма, он старался взбежать повыше, чтобы с высоты лучше рассмотреть танки, еще скрытые в тумане.
Генерал прислушался. Теперь даже сквозь туман, скрадывающий звуки и грохот отдалившегося боя, он ясно услышал рев моторов тяжелых танков и лязг гусениц.
- На одиннадцать минут опоздали, - взглянув на часы, сердито сказал генерал. - Черт знает что! Всегда эти приданные средства подводят. - Но, увидев вынырнувший из тумана головной танк, генерал вдруг с неожиданной, почти юношеской легкостью перескочил широкий кювет и подбежал к танку. Машина сбавила скорость, открылся люк, и оттуда высунулась веселая и донельзя чумазая физиономия танкиста. Генерал что-то кричал про мост, про отбивающихся в немецком доте советских разведчиков, но рев мотора и лязг гусениц заглушал голос комдива. Ничего не расслышавший командир танкового подразделения, сверкнув зубами, махнул в сторону противника рукой и еще раз улыбнулся. Потом он поднял большой палец правой руки, покрыл его сверху грязной ладонью левой и затем, завершив этот, всем солдатам понятный жест нежным похлопыванием по башне, молодым голосом прокричал в ответ: