- Не сомневайтесь, товарищ генерал! Будьте уверены!
Танкист нырнул обратно, люк захлопнулся, и танк, неукротимый, как буря, рванулся вперед.
Генерал стоял у края шоссе, держа фуражку в опущенной руке. Мимо него, вырываясь из тумана и вновь ныряя в туман, один за другим мчались тяжелые танки. И было их очень много.
Поднятый их стремительным движением ветер взлохматил седые волосы генерала.
VIII
Ром, с помощью которого разведчики старались привести в чувство Чернова, оказался бессильным. Лейтенант долго не подавал признаков жизни. Белов, вместе с Нурбаевым склонившийся над командиром, вдруг сам как-то неловко, боком опустился на пол, положив всклокоченную голову на измазанные кровью и копотью руки. Нурбаев вначале удивленно посмотрел на друга, окликнул, но, видя, что тот не шевелится, осторожно потянул его за плечо. Белов был без сознания. Желая поудобнее положить лейтенанта, Нурбаев приподнял его и обнаружил, что правая часть спины Чернова залита кровью. Осторожно сняв с лейтенанта китель, он увидел, что Чернов не только контужен: осколок пробил ему правую лопатку. Бинтуя пульсирующую кровью рану, Нурбаев почувствовал пальцами край осколка. Неловкость разведчика вызвала острую боль, и лейтенант застонал.
Перевязав офицера, Нурбаев занялся Беловым, время от времени подбегая к Прокудину, стрелявшему из пулемета. Когда Нурбаев уже заканчивал перевязывать Белова, он вдруг заметил, что лейтенант открыл глаза.
- Гвардии лейтенант! - обрадованно закричал Нурбаев. - Наши близко. Самоходки уже к мосту выходят.
- Помоги! Встану! Сам видеть хочу,- хриплым голосом проговорил лейтенант.
Поле боя закрывала серовато-синяя пелена пыли и дыма.