На конюшню он пришел мрачнее тучи. Обругал ни с того ни с сего безропотного Муромца, замахнулся на Лиску, в ответ на что кобыла чуть не укусила его за плечо.
- Чего ты лютуешь, парень! - выговорила ему Седельникова. - Белены объелся? Иди-ка охолонись. - И она послала его к шорнику за хомутом.
Вернувшись через час от шорника, Санька заметил у конюшни Татьяну Родионовну. Она сидела у водопойной колоды и о чем-то разговаривала с Седельниковой.
- Иди-ка сюда, Коншаков, - хмуро подозвала председательница Саньку. - Садись, рассказывай!
- О чем рассказывать? - Мальчик не очень уверенно подошел к колоде.
- Ты до чего мать довел? От нее жалобу клещами не вытянешь, а тут в слезах прибежала, дрожит вся… Заботник тоже! Нет чтобы мать поберечь…
- Татьяна Родионовна… - Санька подался вперед.
- Знаю твои речи, знаю! Сам по себе жить хочешь. Не рано ли? Со школой вчистую разделался?
- Так пускай другие кто учатся, - выдавил Санька, - а я колхозником буду.
- Колхозником?! - удивилась Татьяна Родионовна. - Да ты как понимаешь? Умею, мол, коня запрячь, за бороной да плугом ходить, косой на лугу помахать - так уже и колхозник! Так то, бывало, и мужик умел делать. Ты вот про землю что знаешь? Вспахал полосу, засеял, и расти, зернышко. А как вспахать - глубоко, мелко? Как пласт обернуть? Какими семенами посеять? Нет, Саня, колхознику теперь много чего знать положено. А ты еще птенец бескрылый…