«Я славянин, — и это весь ответ мой!»
«Он очень темен», — сказала царевна восставая, окаменевая предчувствием.
«Как скоро начал я чувствовать себя, поклялся быть верен богу и отечеству, и с сим чувством спиду в гроб. Надеюсь, что мой бог и повелитель воздаст мне там, где цари и подданные, побежденные и победители явятся в природном образе своем!»
«Какой монарх на троне величия своего откажется быть обладателем Золотой Орды и Зюлимы!» — сказала она с кротостью, потрясшею душу Михаила. Жестокость не была основанием сердца его.
«Ни один! — вещал он, — кроме князя Российского, даже пленного!»
«И намерение твое непременно, вечно?»
«Как вечен бог, коему мы оба поклоняемся!»
«Я погубила тебя, — сказала Зюлима со вздохом, — я погубила тебя невозвратно; но и сама должна погибнуть.
И если божества, создавшие россиян и ордынцев, освещающие Восток и Запад, если божества сип имеют между собою что-либо общее, то мы встретимся там, и, быть может, благость небесная тронет твое сердце!»
Она оперлась на руку Цары и удалилась. Издали слышны были глухие ее рыдания.