"Когда бы угодно было небесам, - ответствовал Михаил с твердостию, чтобы ты соделался моим пленником, и после долгого томления предложил я тебе княжну от роду Славенского, был ли бы ты вероломным к божеству отцоз твоих и поклонился ли мною исповедуемому?"
"Не требую умствований, - рек хан, - намерение мое твердо, и никакая власть света пременить его несильна. Вот трон мой, вот дщерь моя! Избирай: ложе ли брачное или костер пылающий!"
Феодор быстро взглянул на князя, пожал дружелюбно руку его и вещал хану, указывая на небо:
"Там наше ложе брачное!"
"Да будет так", - вскричал Батый и восстал с ложа.
"Родитель мой!" - возопила Зюлима болезненно и обняла его колена.
"Не прикасайся ко мне, отверженная даже пленником! - вещал Батый, отторгая ее от себя. - Не прикасайся ко мне, пока не очищу твоего посрамления".
Он вышел, и все за ним.
Подле шатра царского, под открытым небом, возвышались два костра кедровые. Возженные пламенники вонзены в землю. Исполнители воли мучителя повлекли узников на костры, прикрепили вервиями руки их и ноги к столбам высоким. Пламенники коснулись кострам, и они воздымились; показался огнь и, восходя выше и выше, начал касаться несчастных. Ни один вздох, ни одна болезненная черта не изменяла лии их!
"Еще время есть, - рек Батый, - спасти себя и друга; одно слово, и счастие окружит тебя своим сиянием!"