— Давно это случилось? — спросил Иван Степанович, нахмурив брови.
— Недавно, как слышал я.
— И это правда?
— Так точно-с!
— Странно! — задумчиво произнес Иван Степанович. — Отчего же до сих пор никто не довел об этом до моего сведения, а?
— Не могу знать, — ответил Петр Никитич.
— Удивляюсь… — произнес Иван Степанович, с изумлением пожав плечами. — Что это за народ! С них хоть с живых кожу сдирай, они все будут молчать!
— И сдирают, батюшка! И кожу-то сдирают, и что под кожей-то есть и то поскоблят! — подхватил старик. — И плачешь, да молчишь: он властный человек, богатый, а мы-то что супротив него? Вон теперь зятек-то его как мир-то обидел, один бог только видит. Лужок у нас есть. Мы сообча и косили на нем. Только в прошлом году зять-то головы, Антон Прокофьич, и пристань к нам: отдай ему этот лужок на лето в аренду! Скот он скупает по деревням-то, сена на прокорм-то его в зиму много требуется, покупать-то надсадно, вишь, карману-то… все как подешевле норовит. Ну, и вздумал лужок у нас в аренду взять для сенокосу. Мы-то и не хотели, признаться, отдавать, так голова-то пристал к нам — отдайте да отдайте; плату дали хорошую, нечего сказать: сто двадцать рублев за лето мы взяли с него. Ладно! Условие сделали в волости как следует. Мы-то, признаться, и не хотели условия-то делать: в отпор, мол, не пойдем, коли слово дали; так голова же тогда и настоял, что без условия не можно. Сделали. Только нонче, как пришел сенокос-то, мы по порядку поделили, как, значит, промеж себя луг, скосили, сметали стоги, все ничего, все молчал наш Антон Прокофьич. Только, когды уж управились делом, он и вступись: по какому-де праву мы на чужом лугу хозяйствуем? "Как на чужом? — говорим ему. — Луг наш, мы тебе отдали его только на одно лето". — "Нет, говорит, луг мой, а вашим он будет по скончании трех годов, как в условии сказано!" А в условии-то они, ваша милость, заместо одного-то лета на четыре годочка вписали! Вот какие дела у нас делаются! Совсем теперь без сена остались, скотина хошь пропадай! Кое-где по болотцам покосили, и все тут. То ись за работу-то нам не заплатил: вольно, говорит, вам было, очертя голову, косить-то!
— А точно ли вы на одно лето отдавали луг? Верно ли это? — спросил Иван Степанович, прерывая старика. — Смотрите, говорите, да обдумывайте. Ведь вы обвиняете волость в подлоге, в фальшивом составлении условия! Когда условие-то заключили, пили вино?
— Пили! Был этот грех, батюшка!