Йенс Воруп поднял глаза от работы.
— Я уже сам думал об этом, но...
— Если ты продашь пару своих любимцев, у тебя на руках окажется изрядная сумма. Сейчас зима, и лошади большую часть времени простаивают на конюшне. А весной ты опять купишь пару отличных коней или, может быть, даже автомобиль. — В голосе ее звучала настойчивая просьба.
Йенс Воруп поразился: «Неужели произошла такая перемена и Мария держится этого мнения? А как она негодовала, когда я в свое время намекнул, что хочу воспользоваться высокими ценами на лошадей, точно речь шла о преступлении. Нет, на женщин нельзя полагаться».
— Ты вправду считаешь, что мне следует это сделать? — спросил он с какой-то странной усмешкой.
— Я уже догадываюсь, о чем ты сейчас подумал. Но я тогда сказала глупость, — она дернула его за волосы. — Ты не можешь изменить мир, а я не вправе причинять тебе лишние трудности.
— Я получу за них немалые деньги, это великолепные кони! — Йенс Воруп говорил как во сне. — Я уверен, что немецкие офицеры передерутся из-за них. Нет, послушай, это невозможно! Если мы их продадим, все решат, что мы вылетели в трубу.
— Пусть думают, что хотят; главное, что мы поправим свои дела. Нельзя ставить себя в зависимость от людского мнения и в то же время претендовать на «право сильного».
— Я только повторяю твои же слова, — Мария засмеялась и поцеловала его в голову. — Спокойной ночи!
Он протянул к ней руки; ему казалось, что она никогда еще не была так хороша.