— Присохло… страшно жжёт…
Этот был ранен шашкою в плечо…
— Что ж, тебе разве не делали перевязки сегодня?
— Нет ещё… Дохтору неколи было… Всё с трудными занимался… А я-то ведь лёгкий! — и он радостно улыбался этому слову «лёгкий», хоть лезгинская шашка прорубила ему тело до самой кости. — Коли бы не лихорадка, я бы на ногах ходил! — утешал он сам себя…
— Да, да, — у тебя пустяки… Так… Ты скоро совсем здоров будешь.
— Я знаю…
Она умелою рукою сняла бинт и стала отмачивать корпию тепловатою водою… Ниточка за ниточкой она отделяла её от раны, так что солдат чувствовал не боль уже в ней, а что-то, веявшее на неё свежестью и лёгкою прохладою…
— Дай тебе Бог, родная, — тихо говорил он Нине. — Дай тебе Милосливый!..
Сняв корпию, она осторожно и терпеливо промыла прорез и тихо-тихо положила на него новую корпию…
— Теперь страсть хорошо! — весело уже проговорил тот…