Дружба этих двух девушек была не по вкусу соседкам, пошли пересуды, почему, дескать, Элшка дружит только с дочерью пастуха, ведь это ей не пристало, лучше бы она дружила с дочерью сельского старосты, судьи или с кем-нибудь равным им. Об этом нарочно говорили громко, чтобы дошло до ушей Пепинки.
Пепинку это выводило из себя. Однако ссориться с соседками, как и пускать Элшку в круг сельской молодежи, ей не хотелось, приглашать же девушек к себе в дом тоже было как-то неудобно. Тогда она поговорила об этом с Элшкой. Элшка, не задумываясь, объявила, что она как-нибудь навестит деревенских девушек, но Бара всегда останется ее любимой подругой.
Пепинка ничего не имела против этого, так как Бара по многим причинам ей нравилась, к тому же она думала, что вряд ли кто-нибудь женится на Баре и бедная пастушка станет ее правой рукой, когда Элшка выйдет замуж.
У Пепинки был уже на примете жених для Элшки, но об этом пока еще никто не знал, даже сам священник. Это был управляющий из соседнего поместья, который очень приглянулся Пепинке,— ей казалось, что лучшей партии для Элшки нельзя и желать.
Господские поля граничили с церковными, и господин управляющий, бывая по делам в этой части поместья, всегда заходил к священнику.
Элшка даже и не думала о таком счастье, которое тайно готовила ей тетушка, и вовсе не собиралась быть женой управляющего, замышляя совсем другое, но девушка таилась даже от Бары. Однако та уже давно заметила, что Элшка часто о чем-то задумывается и грустит, догадывалась, что у нее есть что-то на сердце, но молчала. «Настанет время, когда она мне все расскажет»,— думала Бара и не ошибалась.
Несмотря на то, что соседки старались представить Бару в глазах Элшки в невыгодном свете, называя ее непорядочной, Элшка все равно больше верила Баре, чем им, и любила ее по-прежнему. Встретившись вечером накануне Ивана Купалы[7] с Барой, Элшка спросила ее:
— Будешь завтра бросать венок?
— Одна бы я не стала, но если вы хотите, то приходите ко мне завтра перед восходом солнца, и мы пойдем вместе.
— Приду!