Баре вспомнилась песенка «Если б я была соловушкой», и она начала напевать ее, но песня звучала невесело, и Бара внезапно умолкла, как будто чего-то испугавшись. На щеках ее вспыхнул горячий румянец.
— Чего ты испугалась, почему перестала петь? — спросила Элшка.
Но Бара не отвечала ей, устремив взгляд в сторону леса.
— Бара, Бара,— с укором сказала Элшка,— ты от меня скрываешь что-то, а у меня нет ни одной тайной мысли от тебя. Я этого не ожидала!
— Я не знаю, что вам сказать,— отвечала Бара.
— Почему ты вдруг вздрогнула, ведь ты ничего не боишься. Кто это был в лесу?
— Наверное, охотник,— уклончиво ответила Бара.
— Ох, Бара, ты, я вижу, хорошо знаешь, кто это был, ты не зря испугалась. Может быть, ты увидела привидение?
— Ну, что вы, этого-то я не боюсь,— громко рассмеялась Бара, пытаясь переменить разговор. Но Элшка все возвращалась к тому же, пока, наконец, не спросила прямо: вышла бы Бара замуж за сына церковного служителя, если бы тот не собирался стать священником. Бара еще громче рассмеялась.
— Боже меня сохрани! — воскликнула она.— Его мать в первый же день сварит мне на обед змею. Иозефек хороший малый, но мне он не пара: он не умеет ни стадо гонять, ни за плугом ходить, ни веретено крутить. Под стекло мне его, что ли, спрятать да любоваться им!