Но говорить без шума Машенька не могла. Снова и снова вставали перед ней все нанесенные ей обиды, все пережитые огорчения, и она бросала их в лицо мужу. Но так как ни Гвоздев, ни Абрамов не возражали ей, постепенно она стала успокаиваться, наконец вздохнула и смолкла.
— Так, — проговорил Абрамов, — так, так… Я, понятно, не врач и не судья, разбираться в ваших чувствах и называть их разными там именами не буду. Но вот что, друзья, до суда вам еще долго ждать, перед вашим приходом я звонил Павловой… Да, да, так пришлось случайно. — В глазах Абрамова мелькнул лукавый огонек. — Судья говорит, что очередь ваша подойдет примерно через месяц, если не позже. Вы же за это время замучаете друг друга. Я подумал, подумал и принял решение: ты, Машенька, вернешься на завод, в свой родной коллектив, к своим друзьям, будешь работать с нами. Мы поставим тебя на работу в полировочный цех, — работа тонкая, ответственная, смотреть надо в оба. Но не бойся, обеспечим тебе хорошее руководство… Ты спросишь, что делать с детьми? А вот что: старшие дети в школе; Наденьку же поместим в детский очаг, очаг у нас хороший… Кроме того, я исхлопочу для тебя сокращенный рабочий день…
Машенька порывисто схватила руку Абрамова.
— Спасибо, товарищ Абрамов! Согласна. Буду работать.
Машенька стала работать в полировочном цеху. Работа оказалась, действительно, тонкой. Каждый день, каждый час заводской жизни приносил Машеньке новые мысли, новые заботы, новые желания. Трудновато совмещать работу на заводе с семейными обязанностями, но другого выхода пока нет. Впоследствии, надо полагать, всё уладится, придет в норму, Две недели промелькнули как один день. Сердце Машеньки заметно смягчилось. После работы подумаешь о доме, и на душе делается хорошо!
Стали ли лучше за эти недели «Нинка» и «Вовка»? Может быть, ей это кажется, но они стали лучше. «Нинка» приметила, что Маша возвращается с завода частенько усталая, и, смотришь, — посуда вымыта, комната подметена, а однажды вдвоем с братцем они умудрились даже полы помыть… Расцеловала бы их за это, честное слово… Славные всё-таки ребята… На следующий день в обеденный перерыв Маша не удержалась и рассказала в цеху о ребятах. Рассказала, и сама удивилась, как ей стало от этого хорошо на сердце…
— …И, главное, всё торопились сделать до моего возвращения, чтоб я не догадалась, что это сделали они, — говорила Машенька и улыбалась.
Но Федору Ивановичу ни про этот случай, ни про другое она так ничего и не рассказала.
Машенька полюбила завод, своего старого друга, с новой силой. Хорошие у нее теперь друзья. Вырвалась она всё же на широкий простор. Нельзя в наше время женщине сидеть взаперти в четырех домашних стенах.
Федор Иванович чувствовал себя тоже неплохо. Дома больше не ссорились: много было заводских новостей, о них хотелось поговорить. Спасибо Абрамову. Действительно, умный мужик… Как всё придумал!..