Пошушукавшись еще немного, девчонки попрятали по карманам игрушки и помчались обратно ко всей компании, к ледяной горке.
А «косорукая» все еще стояла у своей щелочки, припав к ней лицом; все еще смотрела, что делается на свете…
Дверь из избы в сени хлопнула, и Надька, чтобы ее не застали у щелки, отскочила от калитки и, серьезная, сосредоточенная, полная своих недетских дум, прошла в избу…
— Надька, пойдем сегодня с нами играть в Парфеновскую баню! — пришла в одно из воскресений за Надькой Манька Суркова, видно, по тайному сговору с Устей.
Надька наотрез отказалась.
— Почему не хочешь? Меня девчонки за тобой прислали!
— Сказала не хочу, значит не хочу!
— Надь, сходила бы ты, право! — попробовала уговорить ее и Устя.
Но Надька упорствовала, не шла.
Парфеновская баня, самая новая и самая лучшая в деревне, топилась, как обыкновенно у крестьян, только по субботам. А на другой день после топки, по воскресеньям, в ней всегда было тепло, сухо, уютно, как в чистой, хорошо натопленной горнице. И девчонки, пронюхав об этом, издавна повадились собираться там каждое воскресенье. Соберутся и бесятся там, играют в жмурки или в какую другую игру. А то зажгут керосиновую коптилку, нагревают на ней стальные вязальные спицы, завивают друг другу кудри, глядятся в обломочки зеркал. Мальчишек туда не впускали, отбивались от них всеми способами, как от вредных хищников.