Все это было бы хорошо, и Надька сама, без Маньки, давно отправилась бы в Парфеновскую баню. Но только — если бы у нее обе руки были исправные, и левая, и правая, как у всех. А сейчас?!..
IV
Думали-думали, что делать с Надькой, и решили свезти ее в уездный город, показать местной медицинской знаменитости, хирургу, о котором нижнеждановские бабы прожужжали Усте уши.
И в сердце девочки зашевелилась надежда. А вдруг, правда, в городе исправят руку!
Поездку снарядили за счет родичей, — и нижнеждановских и дальних. Каждый помогал чем мог: кто деньжонками, кто продуктами, кто одежонкой, кто обувкой, а кто добрым словом или полезным советом. Все жалели сиротку.
— В уезде не помогут, езжайте в губернию, там ведь недалече, еще какая-нибудь сотня верст! — горячился мужик из толпы возле скорбной телеги с уезжающими.
— Ты, Устька, в дороге-то того, гляди в оба, как бы, неровен час, не обокрали, — учил кто-то с другой стороны телеги.
А бабы, те, как всегда, просили о своем:
— Прихвати-ка ты там, в городу, для нас, Устя, ситчику! Да поцветистей!
— А нам миткалю! Да поплотней! Потяжельше!