— А нам ластичку! Да поярче! Самого краснущего!
Выехали поездом поздно вечером. Ехали ночью.
И поездку в поезде и ночь без сна Надька переживала впервые. Было интересно. Все нравилось. Все захватывало: и новые люди, и новая обстановка, и каждая дорожная мелочь.
Ехали; зачем-то останавливались; стояли; и опять ехали.
Остановки были большие и маленькие.
На маленьких остановках, рядом с вагонами, бегали по земле то туда, то сейчас же обратно какие-то растерянные люди, тревожно перекликались в полной темноте, чего-то не находили, плакали, бранили кого-то.
На больших станциях горели яркие огни, свет от которых попадал даже в вагоны; ревели, перекликались то тут, то там паровозы; пролетали в обоих направлениях другие поезда; в вагоне вдруг делалось холодно, не помогала шуба, из двери в дверь дул неприятный ночной ветер; из вагона выходили и в вагон входили, сталкиваясь в проходах и отпихиваясь, ошалелые мужики, очумелые бабы с мешками, с сундуками, с ребятишками; какой-то человек не спал всю ночь, на каждой большой остановке молча проходил вдоль всего поезда, аккуратно подлезал под каждый вагон с фонариком в руках и четко так постукивал там железом об железо…
Приехали рано. Сидели на вокзале.
Теснота; грязнота; духота. Сонно, обессиленно полусидят, полулежат везде: на всех лавках вдоль стен, на всей площади пола, некуда ногой ступить. Пиджаки, свитки, шубы. Платки, шапки, картузы, кепки. Лапти, сапоги, ботинки, валенки. Спят, как убитые, страшно откинув на каменном полу головы, точно отрубленные… Едят, сидя на полу вкруг, целыми семьями, словно чудом спасшиеся от пожара… Беспрестанно плюют в пол, без конца отхаркиваются, раздирающе кашляют, стонут, простуженные в дороге… И курят, курят… А по всем стенам громадные многокрасочные плакаты: «Как сохранять деньги? Дома держать деньги опасно, а в сберегательной кассе безопасно»… «Лучший отдых — поездка по Волге отдельные каюты, изысканное питание, внимательный уход»…
Надька и не думала о сне. Не поспевала глядеть на все и всех жадными дорвавшимися глазами. Забывала про Устю, не видела ее, не слышала ее вопросов. Все глядела на других, все прислушивалась к ним.