— А чего это, дедушка? — охрабрела и спрашивает Надька.
— Это-то? — прокряхтел колдун. — Жабье сало.
И он еще раз навел на нее свои круглые голубые бусины…
И опять бежит Надька, как летит по воздуху, глухим лесом, темной ночью, одна… Боится вернет колдун, боится встретиться со зверем, боится заблудиться, спешит, задевает за деревья, спотыкается… И не успела пробежать полдороги от колдуна, как слышит — пальцы на правой руке шевелятся… Глянула — правда, глянула еще раз, а они, как будто с ними никогда ничего не случалось, совсем-совсем исправные… И захотелось еще скорее в свою Нижнюю Ждановку… Бежит, а в левой руке держит баночку с дурным зельем, что дал колдун, — на девчонок, которые дразнятся.
...Когда Устя поймала Надьку в сарае с топором, которым та хотела отрубить себе култышку и уже положила руку на пенек, она в тот же день написала обо всем в Москву сестре Груне и просила ее, хотя на короткое время, взять к себе Надьку, — погостить, поотвлечься.
V
С той минуты как Надька в своем дешевеньком деревенском наряде вышла из вагона на богатый московский вокзал, — для нее началась совершенно другая жизнь, новая, ничем не похожая на ее прежнее деревенское житье.
Каждый день поражал ее все новыми и новыми впечатлениями, которых она не в состоянии была охватить. Увидит или услышит что-нибудь диковинное для нее, — остановится, вытаращит глаза и стоит, смотрит, думает, пока Груня не возьмет ее за руку и не уведет.
… В Нижней Ждановке и вокруг всегда очень тихо, так тихо, что по субботним вечерам и по воскресным утрам слышно, как звонят в церкви за 10 километров. И за всю Надькину жизнь ни разу ничем не нарушилась эта тишь. А в Москве, наоборот, нигде, ни в каком уголочке, и никогда, ни в какой час дня или ночи, не отыщешь такого покоя. Вечный и непрерывный шум, гром, гул, звон от трамваев, автобусов, ломовиков… В Нижней Ждановке от вечерней зари и до утренней такая непроглядная тень, что страшно из избы в собственный двор нос высунуть, а не то что выйти на улицу. А в Москве ночь ничем не отличается от дня: так же светло на улицах, такое же хождение по тротуарам, такая же езда по мостовым на автомобилях, извозчиках, так же продают все, что хочешь, с лотков и в палатках. Ночами на улицах Москвы даже живее и веселее, чем днем, никто не служит, все гуляют, ни один человек не думает торопиться домой… В Нижней Ждановке и мужики и бабы ходят походкой медленной, как в тяжелом раздумьи или со сна. А в Москве бегут, скачут, обгоняют друг друга, сбивают с ног, толкаются, могут затоптать, словно где-то только что случилось неслыханное несчастие или сейчас должно случиться…
А постройки в Москве какие, — дома, окна, подъезды, палисадники! Точно этот город стоит не на земле, а лежит на морском дне, в каком-то подводном сказочном царстве. И жить в московских домах, конечно, нельзя, нехорошо, неудобно, зато любоваться ими еще как можно!..